Чтение онлайн

Противник сделал два шага вперёд и вновь направил на меня острие клинка. Я осталась стоять, припав на передние лапы и оскалившись. Ни один мускул в теле не дрогнул, ни один звук не вырвался из полураскрытой пасти.

Противник вновь двинулся вперёд и подошёл уже на расстояние удара меча. В морду мне ткнулся острый, как бритва, конец, оцарапав нос. Несколько алых капель упали на мостовую. Я не дёрнулась, хоть и чувствовала боль. Мне страстно захотелось чихнуть, но я сдержалась. Просто потому что знала — нельзя.

Новая вспышка света ослепила нас обоих. Только я, в отличие от моего противника, быстрее оправилась и, оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что враг только один, кинулась на него, выпустив одновременно когти на всех четырёх лапах. Сверкнул в лунном свете начищенный клинок, я почувствовала резь в боку, но траекторию прыжка не поменяла. И не зря. Когти вонзились в нечто мягкое, раздался страдальческий стон, звон стали о камень, грохот падающего тела; и вот я прижала противника к земле, глубоко вонзив когти ему в грудь. Из ранок по плащу потекли тоненькие струйки крови. Лисичка, учуяв её запах, блаженно облизнулась и раскрыла пасть, дабы разорвать плоть…и тут же с треском захлопнула её — так захотела я.

— Гав-гав! — рявкнула я в сторону.

Никто не откликнулся. Я понимала, что этим гадам нельзя доверять. Сидят себе, наверное, в караулке, и квасят за милую душу.

"За упокой одной очень смелой особы, рискнувшей в эту ночь утолить жажду смерти молодого эльфа, которого эта самая особа сейчас прижимает к земле", — серьёзным тоном изрёк Вермерх.

Смешно.

"Ничуть. Я констатировал факт".

Ну тебя с твоими фактами.

"Как хочешь", — пожал плечами жеребец и скрылся в глубине сознания.

Я же принялась внимательно осматривать свою добычу. Капюшон слетел с головы поверженного, явив на свет лунный правильные, чуть женственные черты лица, ореол золотистых волос, разметавшихся по плечам, и острые эльфийские уши. По внешнему виду эльфу не дашь больше двадцати, но кто их, этих долгожителей, знает? Молодость выдавали глаза: доверчивые, с искоркой озорства. И этот ребёнок вырезал полгорода? Не верю. Через левую щёку эльфа протянулись, пересекаясь, две полосы. Я спрятала когти на одной лапе и повернула голову эльфа, чтобы лучше разглядеть этот шрам. Но не нашла ничего интересного.

— Ты кто? — решила допросить эльфёнка я, пока не явились жестокие дядьки с копьями и не принялись пытать его.

— Эльф, — с достоинством ответил тот.

— Это я и без тебя сообразила. Откуда?

— Из дома, — не растерялся паренёк.

Вот юморист на мою голову.

— Так, или ты отвечаешь нормально, или я сейчас сдам тебя злобным мужикам из городской стражи, которые отомстят тебе за их погибших товарищей! — пригрозила я.

Эльфёнок побледнел, но сохранил надменно-презрительное выражение лица. Они, наверное, по-другому не умеют. Исключение составляет лишь Эринэль. Но это вообще не эльф, а переродок какой-то.

— Ты не посмеешь! Это…это не я их, не я! — зашипел паренёк, пытаясь повернуть голову. Тщетно: я прижала его лапой и чуть-чуть выпустила когти, так, чтобы кончики их только покалывали кожу. Портить столь правильное лицо мне не хотелось — успеется ещё.

— Не ты, а кто? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Эльф прикусил язык, поняв, что сказал лишнего.

— Да говори, говори, в темнице потом не будет так скучно, если всю шайку сдашь, — успокоила я его.

Эльф попытался мотнуть головой — не получилось. Но смысл его действий я поняла.

— Почему?

— Потому что они меня убьют раньше, чем меня успеют довести до этой самой темницы, — вздохнул эльф, сообразив, видимо, что деваться ему некуда: тяжёлая тушка крупной пушистой лисицы пригвоздила его к земле, не давая шевельнуться.

— Хорошо, я задам другой вопрос: почему сегодня вышел ты?

— Потому что никто не хотел брать на себя такой грех — убивать говорящее существо на территории Энтары. Кинули жребий — выпало мне.

— Подожди, подожди, — я неосторожно убрала лапу со щеки эльфа. Парень замотал головой, да так, что я вновь вынуждена была прижать её. — Вы знали, что я пойду сегодня ночью искать гада, который вырезал полгорода?

— Ничего не полгорода! — возмутился эльф. — Всего лишь несколько десятков людей. Их и так много, а нас, эльфов, мало!

— И что, можно теперь людей убивать?

Эльфёнок надолго задумался.

— Мы считаем, что да, — ответил он наконец.

— Зря вы так считаете. Так ты не ответил на мой вопрос, — напомнила я, сильнее прижимая мальчишку к камням.

Паренек скривился, но тут же вернул на лицо маску хладнокровия.

— Да, знали.

— Откуда? — удивилась я.

— Шультер тесен, здесь все всё друг про друга знают.

— Даже эльфы?

— Даже эльфы.

— Печально, — вздохнула я. — Так кто тут людей бил?

— Не скажу.

— Почему?

— Я дал клятву.

— Тьфу, дурак, — сплюнула я на мостовую. — Как хоть тебя зовут-то?

— Не скажу.

— Тоже клятва?

— Нет.

— А что тогда?

— Нельзя.

Я тяжело вздохнула. Мальчишка, похоже, серьёзно настроен. Даже сейчас, вон, тянется за мечом, хоть и безуспешно. В партизаны бы его — вот врагу развлечение! Игра "Допытайся показаний", скоро на фронте!

В воздухе засвистела стрела. За то короткое время, что я пробыла в Энтаре, я научилась распознавать этот звук и безошибочно определять, откуда снаряд и куда он летит. Я пригнулась, почти распластавшись по эльфу и всем телом навалившись на него. Парень тихонько застонал. Стрела пролетела у меня над головой и звонко ударилась о камень мостовой. Я скосила глаза в ту сторону, откуда прилетела остроконечная красавица с белым оперением. На крыше одного из окружавших площадь домов мелькнула неясная тень. Затем ещё одна, и ещё. И вот на крыше собрались по меньшей мере десять тёмных фигур, которые, обнажив сверкающие мечи, одновременно соскочили на землю с трёхметровой высоты и в несколько секунд окружили меня и моего противника, направив на нас клинки. Мне стало нехорошо. Вновь над головой пролетела чёрная птица. Послышался сочный плюх и белая полужидкая масса украсила капюшон одной из фигур. Птичка, довольно каркнув, нагло опустилась ко мне на спину. Я поднялась, продолжая держать пытавшегося вырваться эльфа. Конец одного меча уткнулся мне в щёку. Я развернулась и щёлкнула челюстями. Послышался треск, звон металла, и часть казавшегося крепким клинка рухнула на землю.