Чтение онлайн

— Мама!.. Мама!.. Мне душно!.. — звала мать проснувшаяся Валя.

Но Анка не слышала ее.

В рыбацких поселках Краснодарского побережья и в хуторах от Ейска до Азова были расквартированы подразделения Красной Армии, которые несли сторожевую и разведывательную службу. Четверо бойцов подразделения, находившегося в Кумушкином Раю, возвращаясь из разведки, случайно наткнулись на Анку. Они не заметили бы беглянок, потому что и женщину и ребенка занесло снегом, но услышали отчаянные крики девочки, звавшей мать. Разведчики пошли на голос и вскоре обнаружили санки с ребенком, а метрах в пяти и мать.

Двое повезли санки, на которых лежала девочка, остальные сняли с себя маскировочные белые халаты, положили на них молодую женщину и понесли на руках.

Через час бойцы вошли в поселок. У крайней хаты им встретилась женщина, спросила:

— Кого несете?

— Не знаем, гражданочка. На льду подобрали, во-о-он там. Недалеко отсюда.

— Ах ты, господи, несчастье какое! Скорее давайте ко мне. Может, еще удастся отходить ее.

— Она не одна, с нею девочка. Вот, на санках.

— И девочку несите сюда.

В сенцах бойцы сняли с Анки шубу и валенки, оттерли ей снегом руки и ноги, внесли в хату. Один боец отстегнул от пояса флягу, налил в ладони водки и стал усердно растирать Анке ступни. Другой влил ей немного водки в рот. Анка пошевелила губами, открыла глаза.

Боец обрадованно заговорил:

— Глотайте, это поможет вам. Ишь, бедолага, закоченела как.

Анка пристально посмотрела на бойца. Разглядев на его шапке красную звездочку, приподнялась на локте, жаркий крик радости вырвался из ее груди:

— Свои!..

— Свои, гражданочка, свои. Выпейте.

Анка жадно припала губами к горлышку фляги, но после двух глотков отстранила руку бойца и закашлялась.

— И то хорошо, — сказал боец.

Анка откинулась на подушку.

— Значит, все кошмары… были сном? А дочь? Где дочь? Жива?

— Тут, тут твоя дочь, здоровехонька, — из-за спины бойца наклонилась хозяйка, подталкивая вперед Валю.

Из глаз Анки брызнули слезы, и губы улыбнулись счастливой улыбкой.

— Рыбка моя…

Она обняла девочку, поцеловала в голову.

— Вот мы и на воле. Больше уж не придется нам от зверей прятаться.

Ну, теперь все в порядке, наша помощь уже не понадобится, — бойцы откланялись и, провожаемые словами благодарности спасенной женщины, ушли.

— А откуда вы, миленькая? — спросила хозяйка, хлопоча у плиты.

— С Бронзовой Косы.

— Ай!.. — она выронила ухват.

— Что с вами? — спросила Анка.

Хозяйка, ничего не ответив, выбежала из хаты. Оказывается, что Васильевы и Евгенушка жили с ней по соседству, и хозяйка много раз слышала от них об Анке. Теперь же она опрометью бросилась к ним с ошеломляюще-радостной новостью.

Первыми вбежали в хату Дарья и Григорий. За ними ввалилась полнотелая Евгенушка, отдуваясь и держа за руку Галю.

— Дарьюшка!

— Анка!

— Григорий Афанасьевич!

— Я, я, Анка. Как мы болели за тебя и дочку…

— Га-аля!

— Ва-аля! — звенели детские голоса.

— Генка! — порывисто приподнялась Анка.

— Аня, — и Евгенушка заплакала. Она присела на кровать, и подруги крепко обнялись.

Весть о прибытии Анки в мгновенье ока облетела весь поселок. Пришли Кострюков и Кавун. Юхим Тарасович, пожав Анке руку, приветливо кивнул:

— Добре, дочка, добре. Ось нарешти и ты з намы.— В хату влетел Бирюк, слегка прихрамывая, подошел к кровати:

— Анна Софроновна!

— Харитон?..

— Анна Софроновна… Говорил же я вам, бежим.

— На ошибках учимся, Харитон.

— Как я просил вас… Как не хотелось мне оставлять вас… Анна Софроновна, вы же для меня были всегда вроде старшей сестры… Родной сестры… Ну, вот и хорошо… Как я рад, Анна Софроновна… Как я рад…

Вошли Панюхай, Душин и Михаил Лукич Краснов. Панюхай еще с порога застонал:

— Он, унученька… Ох, доченька моя…

— Дедушка! — Валя бросилась к Панюхаю.

— Родимые…

Панюхай не сдержался, заплакал. Он положил левую руку на плечо внучки, правую протянул вперед и ощупью направился к кровати.

— Анка… — он больше не мог вымолвить ни слова. Его душили слезы.

— Успокойся, отец, — Анка погладила его по лысеющей голове. — Успокойся. Все кончилось хорошо.

Душин приложил ко лбу Анки ладонь, проверил пульс, минуту немигающе смотрел ей в глаза.

— Что скажет наш «наркомздрав»? — спросил Кавун.

— Нуждается в абсолютном покое. Ей необходимо хорошенько отдохнуть. Нервы.

— Нервы?

— Да, Юхим Тарасович. Истощение нервной системы. Она перенесла тяжелое потрясение.

— Ну, выздоравливай, Аннушка, — Кавун помахал рукой и направился к двери. Один за другим тихо выходили из хаты и все остальные. Бирюк остановился у порога, обернулся.

— Анна Софроновна, мы еще вернемся в родной хутор. Выздоравливайте, — и покачал головой: — Эх, Анна Софроновна, сами виноваты…

Когда за ним закрылась дверь, Евгенушка спросила Анку:

— Почему ты тогда не пошла с ним?

— Думала, что провокация. Ловушка.

— Разве он способен на такую подлость?

— Нет. Теперь я убедилась в его искренности.

— Надо уметь разбираться в людях.

— Потом я, конечно, жалела, что не пошла с ним в ту ночь сюда, на этот берег. Так жалела!..

— А про Жукова ничего не слыхала?

— Нет.

— Где-то теперь наш Андрей Андреевич? — вздохнула Евгенушка. — Жив ли?