Аннотация
Шрифт:
– Господи, ну и придурок же, - пробормотал он.
Сержик, отплевавшись, снова полез было в машину, но Захаров твердой рукой остановил его:
– Милый, почисти-ка сначала коврик снегом, а то мы здесь задохнемся.
Ни слова не сказав, Сержик вытащил коврик из машины, и завозился в сугробе.
– Антон, ну не ругай его. Будь помягче!
– снова попросила Люська.
– Да я ему еще слова не сказал, - возмутился Захаров.
Он взял с переднего сиденья колпачок, и крепко навинтив на фляжку, спрятал ее в сумку.
– Ну что, ты в порядке?
– спросил он у Люськи.
– Может быть поедем?
– Я уже в норме, - ответила девушка, взглянув на часы,- только куда ехать будем? Время-то полвторого ночи.
– Домой поедем. Хватит нам приключений на сегодня.
– Я тоже так думаю, - сказала Люська, перебираясь на водительское место.
Захаров вышел из машины, открыл заднюю дверь, и начал загружать шанцевый инструмент, брошенный Сержиком.
Через пять минут все расселись по местам, и Люська, осторожно тронула "Ниву" с места, жалея недостаточно прогретый двигатель. Они проехались до темной деревни, и, не заезжая в нее, повернули к выезду на Тулу. Речку и переезд преодолели уже в хорошем темпе, но когда они поднялись на холм, Люська, посмотрев в зеркало заднего вида, неожиданно вырулила на обочину, и остановила машину.
– Что случилось, - спросил Захаров вышедшую из машины Люську, - сломались?
– Выходите!
– крикнула Люська, - сами увидите!
Сержик с Захаровым выскочили из салона, и присоединились к Люське, оборотившейся назад.
Галаниха горела. Пожар бушевал в деревне, как будто она вспыхнула вся разом. Огромные языки пламени поднимались в полнеба, освещая низкие облака.
– Ну, вот и очистилась деревня, - задумчиво сказал Захаров, глядя на огонь.
– Как? О чем ты говоришь?
– спросил Сержик.
– Да бабка, которая нам в деревне встретилась, ну помните, с петухом? Она сказала, что почистит деревню от нечисти. Вот они с петухом и почистили.
– Да уж, радикально, - сказала Люська, - подпустила петуха!
Они стояли, и смотрели на пожар, пока пламя не уменьшилось до багрового пятна в ночи. Люська, наконец отвернувшись от пожарища, с сожалением вдруг сказала:
– А шубу жалко!
Захаров повернулся к ней, и, обняв, тихо сказал:
– Мы тебе обязательно такую купим!
Люська фыркнула, и, освободившись от объятий, сказала:
– Поехали, что ли.
Сержик вдруг с горячностью воскликнул:
– А наследство? Вы что, не хотите увидеть? Перстень у меня. Давайте, посмотрим!
– Успеется, Сержик!
– сказал Захаров, - Ты что, торопишься? Мне лично глубоко наплевать на твое наследство. Смотри сам, если не терпится.
– Да, Сержик, смотри, если хочешь, а мы поедем, - поддержала его Люська. Нам что-то неинтересно уже.
– Да вы что?
– взорвался Сержик, - Мы столько перенесли, столько всего! Надо же, им неинтересно! А мне интересно! Мне очень интересно!
– Так ты остаешься смотреть?
– спросил Захаров, - Раз тебе интересно. А мы домой едем.
– Нет, я тоже еду, - хмуро сказал Сержик, - черт с вами. Дома посмотрим.
Он влез на заднее сиденье, и там затих. Люська с Захаровым, переглянувшись, уселись в "Ниву", и девушка, потянувшись к Захарову, обняла одной рукой, притянула к себе, и поцеловала. Потом резко оттолкнула его, выжала сцепление, и нажала на газ. Захаров откинулся на сиденье, и улыбался, глядя на ее сосредоточенное лицо, освещенное отраженным светом фар.
Часть вторая
Глава первая
Сержик появился у Захарова утром на следующий день после приезда в Москву, в воскресенье. Был он непривычно суров и серьезен. Захаров впустил его, и пока Сержик раздевался, внимательно рассматривал товарища. Видно, вид Сержика ему не понравился, потому что провожая гостя на кухню, он похлопал его по плечу, и сказал:
– Расслабься, Сержик, чего ты надулся, как мышь на крупу. Все нормально!
Гость водрузил на табурет сумку, сам уселся на другую, и, пошарив в кармане брюк, выложил на стол золотой перстень с бриллиантом.
– Вот!
– сказал он.
– Все тут. Люську я не нашел пока, но, думаю, она появится. Будем смотреть, или нет? А то я уже извелся!
– Будем, Сержик, будем, - ответил Захаров.
– Люсь, пошли чай пить, - крикнул он, - тут Сержик пришел.
– Ага, я слышала, - ответила Люська, входя на кухню.
– Привет!
Пораженный Сержик во все глаза смотрел на Люську, одетую только в мужской, коричневый халат, подвязанный куском бинта, и растоптанные Захаровы тапки.
– Ты что, здесь ночевала, - спросил он.- Так вон что! А я тебе звоню-звоню! Быстро вы!
– Что быстро, Сержик?
– Спелись, я имею в виду, - брякнул Сержик.
Люська нахмурилась, и, погрозив ему пальчиком, пропела:
– Сержиче-ек, выбирай выражения!
Парень покраснел, и потупился. Захаров усмехнулся, повернулся к плите, гремя посудой.
Вскоре, благодаря стараниям Захарова, дружная компания вдоволь напилась чая с непременными бутербродами, вспомнила свои приключения в Галанихе, и приготовилась к их благополучному завершению. Сержик достал из сумки шкатулку, и осторожно поставил ее на уже освобожденный от посуды стол.
Змеи на шкатулке не потеряли своей живости, и, казалось, с интересом смотрели на потревоживших их людей, а те с опаской вглядывались в них. После непродолжительного молчания, Захаров подтолкнул перстень к Сержику, и сказал:
– Давай уже, открывай!
Осторожно взяв перстень двумя пальцами, Сержик поднес его к выпуклости замка на шкатулке, и, зажмурившись, прижал. Послышалось приглушенное шипение, змеи шевельнули хвостами, и крышка шкатулки подскочила на пару миллиметров. Учащенно дыша, Сержик осторожно, одним пальцем, поднял крышку, и заглянул внутрь. Захаров с Люськой, поднявшись, из-за спины Сержика также заглянули в шкатулку.