Шрифт:
Я решил записать эту историю потому, что, когда Вовка станет знаменитым, она будет представлять большую ценность для всего человечества.
Я сам лично принимал участие в испытании одного из Вовкиных изобретений. Мне за это здорово нагорело от матери и пионервожатых.
Началось все это так.
Андрюшка, его соседка Галка и я готовились к экзамену по географии. Мы сидели в комнате у Андрюшки. Нам очень не хотелось заниматься. За окном было лето, выходной день, а у подоконника на карнизе прыгал воробей, чирикал и точно говорил нам: "Не поймать, не поймать вам меня!" Но мы даже не обращали внимания на воробья и спрашивали друг у друга названия союзных и автономных республик.
Вдруг раздался звонок. Через несколько секунд с треском распахнулась дверь комнаты. Пошатнулась этажерка, полетел на пол стул. Воробей в испуге слетел с подоконника... Это пришел Вовка Грушин. Он прищурил свои близорукие глаза и громко спросил:
– Готовитесь?
Вовка, маленький, востроносый, со стриженной под первый номер головой, сам походил на воробья, который мешал нам заниматься. Галка сердито уставилась на него и очень строго ответила:
– Да, готовимся.
– А мне некогда готовиться, - сказал Вовка.
– Ну и провалишься!
– буркнул Андрюшка.
– А мне некуда больше проваливаться. Я и так уже провалился по двум предметам!
Галка так и заерзала на своем стуле:
– И он еще радуется!
Вовка вздернул острый, успевший облупиться от загара нос:
– А ты почем знаешь? Может, мне стоило получить переэкзаменовку.
Галка уставилась на Вовку:
– Это ради чего же стоило?
– Ну, хотя бы ради одного изобретения.
– Какого?
Вовкино лицо стало непроницаемым.
– Это тайна.
У Вовки что ни изобретение, то роковая тайна. Мы знали это и не стали расспрашивать. Он быстро, огромными шагами начал ходить по комнате.
– Я к вам на минутку. Андрюшка, дай мне твои плоскогубцы, мои сломались. Это, понимаешь, такое изобретение, такое изобретение!.. Я сегодня еду на дачу... буду там работать. Досада - средств не хватает! Я три месяца в кино не ходил: все копил средства. Вот увидите, все газеты будут полны!.. Где достать трубу метра в три длиной? Не знаете? Жаль!.. На этой штуке можно будет хоть вокруг света объехать...
– Самолет?
– спросил Андрюшка, передавая Вовке плоскогубцы.
– "Самолет" ! Чудак ты... Получше будет!.. Я за это лето построю...
Тут он вспомнил, что это тайна, и прикусил язык. Галка спросила его с надеждой:
– А тебе, наверно, здо-орово попало за то, что ты получил переэкзаменовку?
– Попало... Главное, не надо никакого топлива!.. Ну, пока, товарищи! Масса дел. В лагерь едете?.. А я не поеду. Родные посылали, а я наотрез отказался.
– А за это попало?
– спросила Галка.
– Ну и что ж!
– отвечал Вовка.
– Я все равно отговорился. В лагере мне нельзя работать.
– А в техкружке?
– Чепуха! В техкружке всякие модельки строят, а у меня - мировое дело... Ну, пока! Пошел. Да!.. Чуть не забыл! Мы сняли дачу в двух километрах от лагеря. Буду заходить. Только не болтайте никому. Это такое дело, такое дело!..
Размахивая руками, Вовка пятился к двери, пока снова не ткнулся в этажерку, на этот раз так сильно, что с нее упал гипсовый бюст Архимеда. Вовка подхватил его на лету.
– Это кто?
– спросил он.
– Архимед, - ответил Андрюшка.
– Гм! Архимед... Архимед... Это, наверно, какой-нибудь знаменитый человек...
– Вовка помолчал, разглядывая бюст.
– У него симпатичное лицо, у этого Архимеда. О! Вот увидите, это имя благодаря мне станет дважды знаменитым!
– Не какой-нибудь знаменитый...
– начал было Андрюшка, по Вовка уже скрылся.
Галина постукала себя карандашом по лбу и посмотрела на нас.
Как только наступили каникулы, мы переехали в лагерь. Мы прожили там десять дней, а Вовка не появлялся. Только на одиннадцатый день мы встретились с ним при загадочных обстоятельствах.
На маленькой речке возле лагеря у нас имелись две плоскодонные лодки. Наши техкружковцы переоборудовали их в крейсеры "Аврора" и "Марат" .
С боков у лодок были сделаны гребные колеса, которые приводились в движение руками. На носу у каждого крейсера возвышалась броневая башня из фанеры. Там мог поместиться человек, если сидеть на корточках.
Иногда мы устраивали морские игры. Происходило это так. Человек восемь занимали места на "Авроре" и десяток - на "Марате" . Все вооружались жестяными кружками.
Река возле лагеря была неглубокая, не больше метра глубиной. Суда маневрировали друг возле друга, ребята черпали кружками воду и выплескивали ее в "противника" . Дым стоял коромыслом! Каждую секунду десятки кружек воды выплескивались в лодки; на обоих берегах орали ребята, разделившиеся на "красных" и "синих" . Кончалось тем, что одна из лодок шла ко дну. Экипаж ее, фыркая, выбирался на берег. Тогда деревянный "крейсер" всплывал и его уводили победители.
В тот день я был на "Авроре" . "Марат" подошел вплотную и взял нас на абордаж. После ожесточенной схватки шестеро из нас оказались за бортом. "В живых" остались только Галина и я. Мы бросились удирать. Голосящий "Марат" следовал за нами метрах в пяти. Я вертел колеса так, что от меня пар шел. Толстая Галка пыхтела на корме и плескалась из кружки, целясь в лицо капитану "Марата" .
Вдруг капитан "Марата" взял длинную веревку, сделал из нее петлю и накинул ее на Галку. Та закричала. Не разобрав, в чем дело, я завертел колеса еще быстрее. Галина, конечно, выбыла из строя. Только брызги полетели!
Я перестал вертеть колеса. "Марат" подошел вплотную. Капитан его заявил, что берет нас в плен. "Неприятельские" матросы подтянули на аркане Галину и втащили ее к себе.
– Все в порядке, - сказал мне капитан.
– Принимай буксир!
Но тут мы услышали, что кто-то продолжает плескаться у борта. Я оглянулся: это был Вовка Грушин. Он отплевывался и тихонько ругался.