Чтение онлайн

Парализованный генерал, который не мог даже слова произнести, сидел неподвижно в своем кресле. Да, он принес кровную клятву на крови Первому принцу. Тогда Дарнаку казалось, что он очень хорошо понимает его высочество, Альзард казался ему наиболее достойным из всех претендентов, он был уверен в личности принца, потому генерал решил всячески его поддержать. И только после того, как клятва была произнесена, Первый принц открыл свое настоящее лицо. Хитрый, беспощадный, всегда уверенный в своей прямоте и не желающий слушать никакие советы. Альзард Третий был настоящим тираном, готовым утопить страну в крови, но добиться своего. Дарнак не мог сопротивляться и вынужден был следовать его безумным приказам, все глубже погружаясь в темное болото беззакония.

Сейчас генерал смотрел на склонившегося над ним мальчишку. Мальчишку, которого воспитал вопреки воле короля. Мальчишку, который собирался применить к нему ментальную магию. Но духовный договор, хранящийся в шкатулке в застекленном шкафу, не проявлял никаких признаков дыма. Этот самый мальчишка действовал в интересах короны. Дарнак не мог сопротивляться мощной ментальной силе Друга Леса, кровная клятва внутри него буквально выжигала изнутри, но в его взгляде можно было заметить едва уловимое облегчение.

Наиль держал щипцы, пока коренастый гном скрупулезно ударял небольшим молоточком по заготовке артефакта размером с монету. Это уже был двести тридцать шестой артефакт, который они делали вместе. Таково было условие Сарна — мастера-кузнеца и мастера-артефактора, непризнанного гения своего народа.

Наиль, раздетый по пояс, в одних льняных штанах, закатанных до колен, обливался потом, размышляя о том, как он ввязался во все это.

После «разговора» с Дарнаком он вернулся к магу-менталисту и забрал его с собой в столицу. Путешествие заняло несколько дней в душной нанятой в ближайшем городке карете, которой правил тучный извозчик с длинными вислым усами. Прибыв на место, парень на несколько минут заскочил домой, чтобы увидеться с семьей, после чего переоделся в снаряжение Жнеца и повел мага к Пауку. Глава гильдии очень обрадовался подарку в виде очень сильного ментального мага. Тому предоставили прекрасные условия для работы и несколько рабов для личных нужд. Вскоре гильдейская татуировка должна получить новые значительные улучшения.

Рядом с домом Паука к возвращению Наиля уже стоял еще один, точно такой же домик, только не покрытый облаком тьмы. В нем теперь обитал Микон, на которого Паук с огромной радостью сбросил добрую половину бумажной работы, которую Микон просто ненавидел.

Убийца уже вполне оправился от нарушения духовного контракта, тем не менее, путь обратно в Альзард ему был заказан. За его голову предлагали баснословное вознаграждение, а маячок предателя немедленно укажет на его местонахождение, едва бывшая темная рука Дарнака окажется в радиусе его действия. Впрочем, Микон, кажется, совершенно не расстраивался этим фактом. Казалось, он устал от своей службы генералу. И хоть Наиль рассказал Микону о том, что на самом деле стало причиной перемен в Дарнаке, тот лишь вздохнул, но не проявил никаких намерений снова возвращаться в армию.

— Я уже давно сожалел о своем уходе из Черных Кинжалов. Теперь, раз уж так все получилось, мне остается только заглаживать свою вину перед братом, который тянул все это столько лет один.

Именно так сказал Микон тогда, и Наиль вполне его понимал. Он получил адрес гнома-артефактора от убийцы, после чего не стал задерживаться в гильдии.

Как оказалось, Сарна поселил Микон в скрытой в горах крупной деревне, граничившей по численности с небольшим городом. Путь в эту деревню был скрыт множеством иллюзий и защищен ловушками. Даже Дарнак не знал, где она расположена. В деревне жили беглецы, искавшие убежища по самым различным причинам. Здесь были странные пары, вроде полиморфа и дочери богатого торговца, были знатные семьи, впавшие в немилость и почти уничтоженные короной, были женщины, увлекающиеся фехтованием, что было табу в Альзарде, беглые преступники и дезертиры. Самое разношерстное общество, которое только можно было себе представить.

Но, что удивительно, жили все здесь очень мирно. Люди занимались сельским хозяйством, разводили кур и овец, охотились в горах на магических и обычных зверей. Иногда из простенькой лаборатории какого-нибудь мага-экспериментатора раздавался взрыв или начинало валить вонючим дымом. Тогда жители ругали покрытого подпалинами неудачника, могли даже немного поколотить — но не сильно, только ради синяков под глазами, чтобы знал.

Кузнец Сарн со своей возлюбленной Ронгой замечательно вписались в местное общество. Хороший кузнец для любой деревни был на вес золота, а уж мастер — просто бесценен.

Жители не были привязаны к одному месту. Многие, уже родившиеся в этом месте, выходили в свет и бродили по стране. Некоторые из них занимались торговлей. Благодаря им в деревню доставлялись предметы утвари, ткань, бытовые артефакты и многое другое, чего жители не могли создать сами в своем закрытом обществе. При этом, войти в деревню можно было только по рекомендации одного из таких странствующих жителей, а при входе требовалось оставить каплю своей крови на клятвенном камне, возвышавшемся посреди деревенской площади. На нем хранились имена всех жителей. Эти надписи сияли тусклым серебристым светом, а если житель умирал — его имя чернело и через три месяца стиралось с камня.

Оставить свое имя на камне пришлось и Наилю. Микон заранее его предупреждал об этом, к слову, имя Микона на камне тоже имелось.

Это был удивительный артефакт, который внедрял очень мощную ментальную метку в разум того, чье имя появилось на камне. С этой меткой никто ничего не сможет рассказать во внешнем мире о жителях деревни и о самой деревне даже под пытками. Стоит такому желанию просто сформироваться — как все воспоминания будут заблокированы, а человек не сможет ничего вспомнить о деревне в течение месяца. Если после возвращения воспоминаний этот человек снова попытается что-то выдать — память заблокируется на еще больший срок. При этом, ментальной магией удалить метку не смог бы даже Наиль. Стоило коснуться структуры метки — и вся память могла быть стерта, превращая тебя в пускающего пузыри младенца. Именно поэтому, ради сохранения собственного спокойствия, Наиль накрутил себе поверх этой метки еще и впечатляющую внешнюю ментальную защиту. Древний клятвенный камень был артефактом, сложность и сила которого были за гранью понимания даже Друга Леса. Да и не был он артефактором, так что просто не мог понять всех механизмов работы клятвенного камня, пусть основной его силой и была ментальная магия.

От метки было легко отказаться, но тогда имя на камне бы не появилось и парня просто убила бы защитная формация деревни, а приняв метку — от нее невозможно избавиться. Иными словами, даже если у Наиля не было планов оставаться в этом месте, он стал считаться жителем деревни. Если бы он захотел привести кого-то сюда — то должен быть уверенным в этом человеке и отвечал головой за первый год жизни в поселении новичка. Таким образом, Микон теперь отвечал за все действия Наиля собственной памятью.

Разумеется, Наиль не собирался подвергать опасности близкого ему человека. Он открыто пришел в деревню, ведя уставшего коня в поводу, а когда его встретили местные — открыто объяснил причину своего прихода и без лишних размышлений оставил каплю крови на клятвенном камне. После этого у него с Сарном был долгий разговор.

Гном был откровенно недоволен приходом молодого человека и, что еще хуже, таким хлопотным заказом, как несколько сотен специфических артефактов, способных блокировать глаза королевского рода Ритании. Тем не менее, гном согласился, выменяв за это у Наиля целый ворох редких ингредиентов, которые можно найти только в Лесу. Некоторые из этих ингредиентов требовались для особых присадок, некоторые были исцеляющими и снимающими проклятия, некоторые незаменимы в алхимии или животноводстве… В целом, Сарн брал все это явно не только для себя, но и планировал в дальнейшем обменяться с другими жителями.