Чтение онлайн

Дракон мягко опустился на задние лапы и хвост его, стремительно взлетев, щелкнул, как пастуший хлыст. Затем он опустился на передние лапы и сложил крылья, сделав ими напоследок один мощный, резкий взмах. Поток воздуха от этого взмаха сшиб меня с ног. Оррил, лежа на земле с закрытыми глазами, тихонько застонала. Приземлившись на пятую точку, я поднял голову и встретился взглядом с драконом.

Его глаза были почти человечьими: белки с красными прожилками сосудов, а на них – огромные радужки желто-зеленого цвета. Радужка драконьих глаз как будто мерцала, и от этого казалось, будто в глазах этого полубога вращаются две спирали. Я вглядывался в них, с восторгом и ужасом ощущая, что начинаю растворяться в глазах дракона, что меня уносит по этим спиралям все дальше и дальше от реальности. Я уже не слышал треска костра, я уже не чувствовал движения воздуха на своем лице, я уже не видел ничего вокруг, кроме двух желто-зеленых мерцающих спиралей. Я начал слышать какой-то ритм, какую-то замысловатую мелодию, я начал угадывать в этой мелодии какой-то сложный драконий танец. И тут услышал в голове глубокий, словно бы немного дрожащий, переливающийся голос:

– Ну и кто же ты, редкий наглец, не опустившийся передо мной на колени? Судя по твоему внешнему виду, ты человек. Ты человек?

– Да, я человек, – ответил я, но при этом не ощутил движения своих губ. Я вообще не чувствовал теперь своего тела. Я чувствовал только ужас и восторг. И слышал музыку. – Я – человек, бард, – сказал я.

– Бард? – спросил дракон, ибо чей еще голос мог теперь оказаться в моей голове? – Я не слышал о твоем племени. Что это за племя? Вы великие воины? Настолько обнаглевшие, что не испытываете почтения даже перед драконами?

– Нет, мы не воины… – ответил я. – Мы… – Я замялся с ответом, думая, как бы попроще объяснить дракону, что такое бард. Перед моим мысленным взором замелькали мои занятия в библиотеке, уроки наставника Хуго, таверны, в которых я пел песни, и вдруг мелодия, которую я слышал, загремела и резко ускорила темп.

– Артисты! – радостно зазвенел в моей голове голос дракона, из чего я сделал вывод, что он читает все, что творится в моей голове, как открытую книгу. – Вы – племя артистов! Ты умеешь петь песни, человек-бард? – спросил дракон.

– Да, я умею петь, – ответил я.

– Ну тогда спой мне что-нибудь! – окатив меня просто-таки осязаемой волной радостного ожидания, попросил дракон. И я словно отодвинулся от него или вышел из его разума. Я видел перед собой мор… нет, лицо дракона, с внимательными, умными и озорными глазами, я видел Шебу, у которой лицо расплывалось в улыбке, будто она не могла себя контролировать. Я сразу же видел и Риголана, который поднял голову и смотрел на дракона хмурясь, как бы стараясь расслышать какой-то очень тонкий голос. Я видел Боба, лицо которого светилось счастьем, он не отрывал взгляда от дракона, а Рэглер у него на руках поднял свою морду и стал морщить ноздри. Я видел Джонатана, который поднимался с земли, тряся головой, потом разглядел перед собой дракона и рухнул опять навзничь. Я видел медведя Шебы, Бартоламью, который пересел на задницу и – честное слово! – глупо улыбался. Я видел самого себя, стоящего перед драконом с мандолиной в руках. Я начал играть, но вместо скупого звука струн мандолины услышал перезвон сотни колокольчиков, струнок и погремушек, тихий рокот барабанов и пение труб – абсолютно неземная музыка зазвучала во мне, повторяя мелодию моей песни:

Я много раз пел эту песню, я знал ее наизусть еще лет семь назад и мог бы сыграть с закрытыми глазами, но еще ни разу она не звучала так глубокомысленно и не пробуждала во мне таких глубоких чувств. Я весь дрожал от ощущения тайнственности туманных озер, словно предвкушая встречу со своей неведомой возлюбленной, переполненный чувством всеобщей любви, любви ко всему живому. Дракон, который не отрываясь все это время смотрел в мои глаза, стал плавно раскачиваться на своих мощных лапах в такт песне. И наблюдая покачивания этого грациозного змеиного тела, я чувствовал, будто бы передо мной слегка подрагивает весь мир, само пространство, пританцовывая под мою песню. Больше всего это было похоже на волшебный детский сон, когда, просто раскинув руки, ты ложишься на воздух и взмываешь в небо.

Я допел песню и перестал играть, но мелодия не умерла сразу. Она еще какое-то время звучала во мне, постепенно затихая. Когда же она затихла окончательно, дракон нетерпеливо щелкнул хвостом, и я услышал его слегка взволнованный голос в своей голове:

– Да-да-да, замечательная песня! Но, может быть, ты знаешь и другие, а? Попроще, вроде тех, что поют крестьяне на сельских праздниках?!

Мягко говоря, я был удивлен таким вопросом, но уже слышал в своей голове отдаленный наигрыш скрипки, словно бы деревенский скрипач навеселе где-то вдалеке исполнял вступление к деревенской плясовой. Я подхватил эту мелодию на мандолине и запел:

С первыми аккордами мандолины музыка в моей голове просто взорвалась каким-то звуковым фейерверком. Это было сплошное неистовство, сумасшедшая энергетика, которой я на этой песне никогда не выдавал. Теперь меня просто разрывало от радости и веселья, ноги просто не могли стоять на месте, и я начал выделывать ими какие-то кренделя.

Но это еще была сущая ерунда. Дракон передо мной стал пританцовывать на всех четырех лапах под эту незамысловатую песенку, его хвост отбивал о землю бешеный ритм песни, и это существо, по-моему, начало улыбаться. Затем стремительно и плавно его тело взвилось вверх, вставая на дыбы, и дракон продолжил танец уже на задних лапах, запахнувшись в свои крылья, как в плащ. Тело его вибрировало в воздухе, создавая вокруг себя ритмичные порывы ветра, дракон совершал своим змеиным торсом колебательные движения, одновременно закручивая его в штопор. И когда восторг священного существа дошел уже до наивысшей точки, музыка в моей голове достигла невероятной скорости и напряжения, дракон просто швырнул свое тело в воздух и буквально ввинтился в небо. Где-то на огромной высоте, зрительно уменьшившись уже в десять раз, он словно бы на секунду завис и издал пронзительный клич, от которого, по-моему, вздрогнула даже почва под ногами. А затем дракон кувыркнулся в небе и, сложив крылья, понесся к земле. Спикировав до высоты в три-четыре человеческих роста, он широко раскинул свои крылья, замер, а затем плавно опустился на землю передо мной.

– С ума сойти, на этом самом месте! – услышал я в своей голове голос дракона. – Давай еще что-нибудь!

Взвинченный восторгом дракона, я снова ударил по струнам мандолины, и вновь в моей голове понеслась неистовая музыка драконьего веселья.

– И-и-их! – тоненько прокричал дракон, вставая на задние лапы и начиная свой невероятный танец.

– Эй, хоп, крошка Джуд! Не гляди сурово!.. – начал исполнять я свой коронный номер и снова был поражен богатством музыки в моей голове. Даже на танцах в академии, когда мы, ученики, приглашали девушек из города на свои вечеринки и собирали импровизированный ансамбль из пяти-шести инструментов, нам не удавалось добиться ничего подобного. В голове у дракона звучал целый оркестр, инструментов на пятьдесят, и я слышал этот оркестр, слегка ему подыгрывая на мандолине.

Пляска дракона произвела неизгладимое впечатление не только на меня, но и на всех моих товарищей, включая наших животных. Даже Рэглер отошел от отравления вампиром и приплясывал на своих мощных задних ногах, подражая дракону, Боб пустился в пляс, высоко подбрасывая ноги и похлопывая себя ладонями по груди и бедрам. Уже позже я выспрашивал у своих товарищей, что они слышали в это время, и оказалось, что каждый слышал свой собственный набор инструментов, но драконий восторг ощущали все. Шеба пританцовывала на месте, обхватив себя руками за плечи и покачивая бедрами, Риголан исполнял ритуальный эльфийский танец, описывая сложным танцующим шагом небольшой круг по поляне, а Джонатан сидя раскачивался, словно бы собирался наложить заклинание.