Чтение онлайн

Повернулся к родителям и уверенно заявил:

— Мне всё ясно, сейчас будем лечить! Принесите пару тряпок и холодной воды, садитесь рядом с ней и обтирайте её тело, убирая жар, а я пока буду готовить лекарство.

Хозяева сразу повеселели, ведь я им подарил надежду, а это уже немало, а я тем временем, пока они бегали за тряпками и водой, подошёл к сумке и достал одну из фляжек лимэля. Затем тщательно завязал сумку, соединил лямки чехла лука и двух сумок, чтобы взять в один заход. Если не поможет лимэль, то значит, мне придётся срочно отсюда бежать, и быстро, а значит такая подготовка не помешает. Взглянув в окно, я заметил, что на улице уже собирается толпа. Чертыхнувшись, я вернулся в комнату. Там уже сидели родители и обтирали дочку, сбивая температуру.

— Малина у вас есть? — спросил я мать.

— Малина? — непонимающе уставилась она на меня.

— Сладкая лесная ягода тёмно-красного цвета, что растёт на кустах, — решил пояснить я.

— А-а-а, сладица! Есть, конечно. Вам свежая или уже потёртая нужна?

Видимо малина у них просто называлась по-другому, так как я, взяв в руки некое подобие нашего варенья, приготовленного из сладицы, обнаружил в нём знакомую с детства ягоду. Затем, обыскав травки хозяйки, найдя по запаху что-то похожее на наш сушёный чай (я уже не стал спрашивать, чтобы не пролететь ещё раз), приказал запарить несколько листьев в кипятке. Хозяйка тут же сунула что-то в ещё не остывшую печку и принялась там шурудить, а я взял кружку, плеснул туда немного обычной воды и добавил несколько глотков лимэля, подумав, что ребёнку давать такую концентрированную смесь будет очень неразумно. Подойдя к кровати, я обнаружил, что девочка открыла глаза — видимо, температура немного понизилась, так что она пришла в сознание. Значит, ещё не всё потеряно! Сев на кровати, я осторожно приподнял Лине голову и поднёс кружку к губам, приговаривая:

— Выпей, детка, это волшебное снадобье. Сразу будешь здоровой и сильной…

Девочка слабо зашевелилась, позволяя мне влить ей в рот разведённый лимэль. Первое мгновение ничего не происходило, а затем её глаза расширились, тело напряглось и подскочило на кровати. Я с трудом поймал ребёнка и опять опустил на кровать. Вся болезнь мигом испарилась, на её бледном лице сияла счастливая улыбка, видимо она ощущала жаркий взрыв в теле, что доставил ей лимэль.

Иским оттолкнул меня и обнял дочку, приговаривая что-то ласковое, мать тоже бросила возню у печки и кинулась к ней, но была мною остановлена и кинулась за кипятком. Кинув несколько листьев здешнего чая, я подождал, пока вода немного окрасится, а затем плюхнул туда несколько ложек варенья и одну ложку лимэля, на всякий случай. Теперь нужно закрепить успех, а то кто его знает, как лимэль справляется с простудой. Если девочка пропотеет, так будет намного вернее, это я по себе знаю, так как в далёком детстве был болезненным и хилым ребёнком, часто навещаемым докторами.

Снова подойдя к девочке, я вырвал её из объятий родителей и заставил выпить чай с вареньем, а затем закутал в одеяла, строго приказав не двигаться и ждать, пока вся болезнь через кожу не выйдет. После этого вышел из комнаты, позвав родителей с собой.

— Значит так, — сказал я им. — После того, как Лина хорошо пропотеет, её нужно накормить. Помните, как я сегодня ел за ужином? Так вот, Лина будет есть почти также, потому следите, чтобы она не переедала, а то ведь и лопнуть может! — улыбнулся я, вспомнив рекламу «Налей и отойди!».

Но глядя на обеспокоенные лица родителей, я поспешил заверить:

— Да шучу я, шучу! Но есть слишком много ей всё же не стоит, лучше часто, но понемножку. Кроме этого, давайте её побольше пить отвара, который я только что сделал и не выпускайте пока из дома. Через два дня болезнь окончательно уйдёт, но всегда может вернуться, потому объясните девочке, что сидеть в холодных подвалах очень вредно для здоровья!

Родители внимали мне, приоткрыв рты, а затем, заверив, что всё сделают, как нужно, принялись долго и горячо меня благодарить. Под их взглядами мне стало не по себе, никогда не любил выслушивать благодарности, а когда ещё и смотрят такими восторженными взорами… Шум во дворе отвлёк мои мысли и заставил меня снова выглянуть в окно. Толпа там собралась уже преизрядная, возглавляемая давешней бабулькой, которая угрожающе кричала, заводя толпу и показывая в сторону дома.

— Близится буря, — пробормотал я.

Родители также стали испуганно выглядывать в окно, а я тем временем опять зашёл в комнату и проверил девочку. Она уже стояла возле печки и что-то жевала, завернувшись в одеяло.

— Вот, непоседа, — понимающе протянул я. Чувство голода теперь ей обеспечено на ближайшие дни.

С испугом Лина обернулась, сжимая в руке надкусанную краюху хлеба. Я подошёл к ней и развернул одеяло. Всё было нормально, девочка обильно пропотела, потому я повернулся к родителям, стоящим на пороге и сказал матери:

— Одежду поменять на сухую и тёплую и накормить ребёнка!

Мать бросилась к дочке, а я, подхватив Искима под локоток, пошёл вместе к выходу, так как крики толпы приняли уже слишком угрожающий оттенок. Когда мы вышли из дома, в наступивших сумерках было видно, что возле двора собралась почти вся деревня. Чуть больше ста человек стояли перед заборчиком, а впереди, как предводитель, лицом к войску, разрывалась бабка:

— Не дадим чужаку хозяйничать в нашей деревне! — выкрикивала Ёжка лозунги.

— Не дадим! Не дадим! — поддерживала толпа.

— Защитим наших детей от пришлых злодеев! — не унималась бабка.

— Защитим! Да! — гремела толпа на разные голоса.

Мы тихонько вышли из калитки. Иским остановился рядом с ней, а я пошёл вперёд, чувствуя, как знакомое чувство ярости рождается в глубине души. Тихонько став прямо позади бабки, я скрестил руки на груди и выжидательно уставился на толпу. Видимо всё-таки в моём взгляде промелькнуло нечто такое, от чего люди стали затихать и неосознанно стараться спрятаться друг за друга. А бабка ничего не замечала и не унималась.

— Не дадим шарлатану наживаться на чужом горе!

И тишина была ей в ответ. Последний лозунг вовсе вывел меня из себя. Нет, я не достал клинок и не прирезал надоедливое существо. Я просто вытянул вперёд руки, одной оттянув средний палец на второй и… отвесил бабке отменную лычку, да так, что аж эхо пошло гулять по деревне! Бабка рухнула на землю, как подкошенная, обхватив руками затылок, а я обратился к толпе:

— Чего стоим, чего хотим? Говорите, я послушаю! — и опять невозмутимо скрестил руки на груди.

— Ты… это… не наживайся на чужом горе! Вот… — смущённо выдавил из себя мужик, который с вилами стоял впереди.

— Я и не наживаюсь, — спокойно ответил я. — Ещё претензии будут?

Толпа молчала. Лишь бабка у моих ног завозилась и пискнула:

— Шарлатан…

Это переполнило чашу моего терпения. Внутри меня загорелся огонь ярости, но я не стал выпускать его наружу, лишь твёрдым голосом обратился к толпе:

— Я не шарлатан. Я простой странник. Иским любезно согласился приютить меня на ночь, но что я увидел в доме у гостеприимного хозяина? Я увидел, как некая ловкая дрянь (тут я пнул сапогом бабку) пришла лечить его ребёнка, ничем не помогла, но начала требовать деньги за свою работу. Видя такую несправедливость, я выгнал нахалку взашей. И теперь я вижу, что она пошла искать защиты, обманывая вас, честных и порядочных жителей деревни. Это справедливо?