Беглец
Шрифт:
— Спасибо… — искренне воскликнула беглянка и вдруг почувствовала, что алые цветы словно бы отвечают ей. Все ее существо наполнила веселая беззаботность, которую буквально излучала жучиная стая. Девушка вновь засмеялась и тогда поняла, что жукам словно бы нравятся ее забавы. Они мягко, но требовательно просили еще и еще…
Юная Арахнида представила огромного пылающего дракона, обвивавшегося вокруг костра. Живые уголья быстро приняли форму ее фантазии, но фигура быстро распалась. Видимо, им эта форма танца показалась слишком мудреной. Тогда девушка вновь представила себя под куполом льняного зонта, внутренняя часть свода которого украшена кругами, звездами, снежинками…
Вокруг костра порхал теперь калейдоскоп фигур, отражавших жар углей. Это продолжалось бесконечно. У Йарры заныла шея от постоянных неосознанных попыток вертеть головой в такт жучиному кружению. Хуже того, вновь начала болеть голова, словно после схватки со смертоносцем.
— Все, больше не могу, отстаньте!
Она уставилась на огонь, внутренне разорвав контакт со стаей. В воздухе словно повисло явное разочарование. Скосив глаза, беглянка с улыбкой отметила, что жуки пытаются сами воспроизводить нарисованные ее воображением фигуры. Надо сказать, что получалось у них не очень. Наконец им надоело это занятие. Стая вдруг поредела.
«Полетели искать новую забаву», — подумала девушка. Однако некоторое количество весельчаков все еще роилось над ее стоянкой, и Йарре очень хотелось верить, что они остались, чтобы оберегать ее покой. Она вытянулась во весь рост и вновь забылась сном. На этот раз ей снилось что-то хорошее, красочное. Проснулась она, когда лес еще стоял, объятый тьмой, но тело чувствовало себя бодрым, отдохнувшим.
Некоторое количество рубиновых жуков все еще болталось вокруг костра. Йарра помахала им рукой, словно старым знакомым, потом принялась есть. Грибные кружочки оказались не очень-то приятной едой, и она вновь пропекла их в углях. Теперь они были более сносными. Мучительно хотелось пить, но она не рискнула идти впотьмах к ручью. Задумчиво блуждая глазами вокруг, Арахнида разглядела несколько крылатых хищников, валяющихся на остывающем пепле в паре шагов от нее. Ежась при виде обгорелых клешней, беглянка гадала, рухнули ли они сами в огонь, или были сбиты туда ее веселыми охранниками. На всякий случай она мысленно поблагодарила жуков.
Стайка пришла в движение, настойчиво требуя «общения». Махнув рукой, беглянка вновь закружила вокруг себя хоровод цветов и снежинок. Танцующих жуков сейчас было меньше, но отдохнувшая Йарра тщательнее следила за фигурами, и получилось еще красивее, чем раньше.
— Все, милые. Хватит на сегодня.
Она остановилась, когда увидела, что в стаю вливаются все новые и новые жуки. Помимо того, что это занятие стало надоедать, она отметила один не очень приятный момент от присутствия рядом танцующих жуков. Они создавали своими крыльями и лапами такой шум, что девушка решительно ничего не слышала вокруг. Попытки вытянуть во тьму направленный ментальный щуп также не привели ни к чему. Йарра словно бы действительно сидела под непроницаемым зонтиком, состоящим из постоянного мелькания, шума и гасящего любую ментальную активность купола.
«Может быть, этот купол непроницаем с обеих сторон. Тогда ни один паук, пожалуй, и другой хищник, не сможет меня нащупать в этой кутерьме».
Мысль эта несколько успокаивала. Когда разочарованные ее безразличием жуки стали разлетаться от огня, вновь оставив небольшую «охрану», Йарра заметила, что близится рассвет. Столбы лунного света исчезли, но среди проступивших из тьмы древесных стволов плыла светлая дымка. Уже можно стало различить очертания береговой линии, боярышник, в котором было опустевшее паучье гнездо, и…
Жадно горящие пучки глаз, сверкавшие в кронах деревьев. Несколько пауков двигалось по лесному пологу, выискивая добычу. Они щурились на огонь, не в силах разглядеть и учуять сквозь дым свою добычу. Но Йарра чувствовала, что их злая воля хлещет по поляне, выискивая существо с теплой кровью.
Она было сжалась, словно ребенок, старающийся избежать опасности, закрывая глаза руками, но быстро поняла, что погубит себя.
Именно на такую дичь, которая паникой выдает свое местопребывание, и охотятся восьмилапые. Беглянка не нашла ничего лучшего, как вновь представить себе алые цветы.
На этот раз, вопреки ее ожиданиям, прилетело совсем мало жуков, и они были какие-то вялые. Звезды и снежинки расплывались в воздухе аморфными красными кляксами, и Йарра поняла, что ее защитники — ночные жители.
Еще немного, и они улетят спать в укромные уголки леса. Однако и этого сонного «танца» хватило, чтобы паучьи глаза потеряли всякий интерес к этому участку поляны.
Девушка-изгой сидела, обхватив руками колени, и старалась не думать о восьмилапых охотниках, пробегающих в это самое время прямо над ней, пожирая сонных птиц и древесных грызунов. Тела танцующих жуков уже не отражали угли костра, а становились полупрозрачными сосудами, наполненными рассветной дымкой. Крылья их тяжелели, и они по одному покидали стоянку девушки. Йарра помахала им вслед рукой:
— Возвращайтесь опять, милые плясуны. Завтра ночью мы с вами будем ткать узоры, такие же, как ткала Мамаша.
Вскоре стало совсем светло. От ручья поднимался холодный туман, а трава набухала от росы. Йарра с сожалением посмотрела на догорающий костер и принялась собираться в дорогу. Перед тем, как трогаться в путь, она обшарила все пространство вокруг своей стоянки. Сом в реке куда-то исчез, разбежались по своим делам и пауки. На дальнем берегу ручья стояла семейка кабанов, гадавших, верно, как мог двуногий забрести так далеко вглубь заповедного Урочища. И еще высоко-высоко над деревьями плыла стая диких гусей. Ветер силился разорвать ровный строй, но вожак умело маневрировал, стараясь не сбиться с одному ему известного курса. Гуси вскоре должны были пролетать над Долиной людей, но это обстоятельство не вызвало в Йарре ни тени ностальгии. Мир людей остался для нее далеко позади. Ее ждало Урочище, которое казалось ей менее опасным местом, чем любая деревня двуногих.
Девушка спустилась к воде, умылась и двинулась вдоль берега, беспечно напевая единственную песню, которую помнила с детства. Это была колыбельная песня, совершенно неподходящая к случаю, но она-то об этом не знала.
Йарра увидела паука-волка с холма. Тот выбежал из кустарника и бросился по лужайке тигриными скачками, стегая волнами страха по зарослям сочной травы. Девушка остановилась. Страха совсем не было. Она уже привыкла окружать себя своеобразной вуалью, сквозь которую не проходили невидимые волевые импульсы, которыми охотящиеся пауки ощупывали пространство. Беглянка стала с интересом наблюдать за хищником.
Паук-волк никогда не раскидывал охотничьи тенета, ожидая, пока случайная добыча свалится на него с небес. Эти быстроногие твари предпочитали более маневренные способы поимки пищи, наслаждаясь процессом погони.
Вот и сейчас паук, похоже, набрел на полянку, на которой беспечно паслись зайцы. Понимая, что все внимание волка сосредоточено на них, Йарра осторожно вытянула с холма вниз свой всевидящий тоннель. С каждым днем она все ловчее управлялась с ним, научившись одновременно пользоваться и глазами. При этом картинка в конце тоннеля как бы наплывала на нее, словно бы все происходящее в добром полете стрелы было прямо перед ней. Жутковатое впечатление, пугающее. Но девушка уже свыклась со своим странным даром, понимая, что все увиденное происходит на том расстоянии, на котором и должно происходить, отражаясь в голове в увеличенном виде.