Чтение онлайн

— Ты бредишь, Гарри. Через пятнадцать минут мой корабль будет готов к отлету.

— Нет.

Рэти нажала кнопку на пульте связи. Сразу же появилась спокойная физиономия мими-диспетчера.

—Слушаю вас, мисс.

— Через пятнадцать минут я вылетаю на Землю. За правьте мой корабль и подайте к центральному при чалу.

— Не могу, мисс, — не раздумывая, ответил дис петчер.

— Ты знаешь, кто я?

— Конечно, мисс Маргарэт.

— Как же ты смеешь говорить мне «не могу»?

— Все рейсы на Землю без исключения отменены до особого распоряжения.

— Кем отменены?

— Центром охраны Кокервиля.

Рэти со злостью смахнула изображение диспетчера и стала колдовать над тончайшими ободками своего перстня. Совмещение двух из них включало прямую связь с Кокером.

Лайт смотрел на нее улыбаясь. В его памяти хранились многие ее голограммы, и он сейчас отчетливо представлял себе, что происходило под шапкой ее каштановых волос. Пелена возмущения затянула все ступени Инта. Импульсы, которые в эти мгновения разлетаются по радиусам малого круга, образуют пунктирные линии — обрывки мыслей. Рэти ищет достойный выход из нетерпимого положения. Никогда не знавшая никаких ограничений для своих желаний, легко преодолевая любые препятствия силой фамильного авторитета и несметного богатства, она воспринимала это первое столкновение с неодолимым запретом как болезненное насилие. Естественно, что ничего, кроме всепоглощающего гнева, она сейчас испытывать не могла.

Раздался голос Кокера:

— Здравствуй, крошка!

— Я хочу видеть твое лицо, пра-пра! — потребовала Рэти.

Кокер послушно включил свое изображение. Он улыбался, показывая молодые зубы.

— Почему ты такая сердитая, девочка?

— Ты еще спрашиваешь. Я не хочу больше находиться у тебя ни одной минуты.

Кокер озабоченно сморщился.

— Что случилось, детка?

— Мне нужно на Землю. Немедленно! А эти кретины из твоей охраны меня не выпускают.

Кокер поводил пальцем по верхней губе, будто разглаживая несуществующие усы, и виновато сказал:

— Это я запретил выпускать кого бы то ни было.

— Я не «кто бы то ни было»!

— Именно потому, что ты Рэти, я не могу позволить тебе находиться на Земле в ближайшие дни.

— Это значит, что я у тебя в плену?

— Девочка моя! Я у тебя в плену все время, побудь немного и ты в моем.

— Если ты меня сейчас же не выпустишь, я больше никогда не появлюсь в твоей летающей тюрьме.

— Не могу, дорогая. Даже если бы я сам хотел вы лететь, меня не выпустили бы.

— Врешь! Можешь ты мне, по крайней мере, сказать, чем вызван этот запрет?

— Ты все узнаешь дня через три и сама поймешь, как мудро я поступил, не разрешив вернуться на Землю. А пока успокойся, крошка, и развлекайся со своим спутником. Весь Кокервиль к твоим услугам.

Рэти так же резко отключилась и с незнакомым ей чувством бессилия повернулась к Лайту. Глаза ее как будто наполнились сухими слезами. Лайт предупредительно поднес палец к гортани, напоминая ей правила беседы.

— Ты оказался прав… Но если ты знал о запрете, ты должен знать и о его причине.

Пелена гнева медленно расплывалась. Вошел в строй ее немалый интеллект. Теперь она вновь стала способной думать. Она требовательно ждала ответа.

— Знаю, Рэти, и поделюсь с тобой. Но ты должна осознать, глубоко осознать, что если ты хоть одним словом обмолвишься о том, что узнаешь, я погибну. И не только я…

— Ты стал такой же занудой, как мой пращур. Мне начинает казаться, что я попала в большой сумасшедший дом.

— Ты близка к истине, Рэти.

— Говори наконец! Мне надоело зажимать пальцем горло! Все надоело! Какую треклятую тайну ты скрываешь?

— Это не моя тайна, и не я ее скрываю. Скрывает ее твой пра-пра, в чем ты только что убедилась. А кроме него знают о ней лишь несколько человек.

— А как ты о ней узнал?

— Вот это уже не имеет значения. Слушай и ни на секунду не отнимай пальца. Это на тот случай, если какое-нибудь слово вырвется у тебя непроизвольно.

Лайт медленно и внятно рассказал ей правду о юбилее. Он следил за выражением ее глаз, за тем, как менялось ее лицо, и остался доволен. Он не ошибся. Рэти не только все поняла. Достаточно выразительно проявились и охватившие ее эмоции. Конечно, прежде всего вспыхнула тревога за своего будущего ребенка, но, видимо, дошла и потрясла ее чудовищность задуманного преступления.

Когда прозвучали последние слова Лайта, оба долго молчали.

— Это правда, Гарри? — робко спросила Рэти, видимо сама понимая, что места для сомнений нет.

— Правда, дорогая. После голограмм своего пра-прадеда и Боулза, которые ты видела, эта правда не должна тебя удивлять.

— Как же ты можешь, зная все это, спокойно жить, улыбаться?

— И ты должна жить, улыбаться.

— Нет! Я выброшусь в космос.

— Ты мне нужна.

— Чтобы наш ребенок стал новым Адамом?

— Нет. Чтобы он жил как человек среди людей, на цветущей планете. Я прилетел сюда не для того, чтобы праздновать этот кровавый юбилей. Я хочу помешать им.

— Ты считаешь это возможным?

— Уверен. Но ты мне должна помочь.

— Чем угодно! Хочешь, я сама убью своего бешеного предка?

— До этого, я надеюсь, не дойдет. Такой акт все равно не остановил бы хода событий.

— Скажи, что мне делать. Я никогда так не любила тебя, Гарри, как сейчас.

— И я тебя, Рэти, очень люблю. Тем больше осторожности нам нужно на это время. Малейшее подозрение со стороны охраны может погубить нас. Мне нужно попасть в главный корпус Кокервиля.

— Это проще всего.

— И не только попасть туда на несколько минут. Мы должны заглянуть во все его уголки, даже туда, куда посторонним вход запрещен.

— Ты забываешь, что у меня пропуск «Всюду!».

— Есть места, куда даже с таким пропуском могут не допустить. Да и пропуск только у тебя, а быть там нужно и мне.

— Будем вместе. Ты сам слышал, как он сказал: «Развлекайся со своим спутником. Весь Кокервиль к вашим услугам». Весь! Пусть попробует взять свои слова обратно.