Чтение онлайн

— Как вы посмели упомянуть имя Эдмунда, грозя изнасиловать меня?

— Изнасиловать вас? — презрительно переспросил он. — Мужья не насилуют жен. Жены — их собственность, они принадлежат мужьям душой и телом.

Блейз промолчала. Повернувшись, она прошагала к постели и покорно легла.

— Мне не выиграть в борьбе с вами, — безучастно произнесла она. — Вы получите меня, милорд, но это не доставит вам удовольствия.

Жаркое желание, уже давно нараставшее в нем, вдруг исчезло без следа. Он взглянул на свое орудие — теперь маленькое и поникшее. Блейз покорно и бесстрастно ждала, раскинувшись на постели. Первым порывом Тони было оскорбить ее и уйти, но затем рассудок возобладал. Он вновь не так понял Блейз.

Она не лгала ему. Она сказала правду, и Тони инстинктивно понимал это. Покинув ее сейчас, он не сможет устранить препятствие, вставшее между ними, и потеряет ее навсегда. Он должен быть терпелив — даже в своем гневе и глубоком разочаровании. Чей-то знакомый голос в глубине души упрекал Тони за неоправданную ярость.

Подойдя к постели, он попросил:

— Укройся, мой ангел. — И когда Блейз послушалась, сел рядом. — Блейз, умоляю, выслушай меня. Когда ты вышла замуж за Эдмунда, вы с ним не знали друг друга, но вскоре полюбили. Неужели ты забыла об этом? Такая любовь — блаженство. Много браков совершается без любви, даже без дружбы и уважения, связующих супругов.

Но я всегда был уверен, что в браке должна возникать любовь; это забавляло маму. Я признался в любви к тебе и в ответ узнал, как тебе жилось при дворе. Мы решили не воздвигать между собой препятствий, но ты вдруг нарушила наше решение. Не надо так делать, мой ангел.

Я люблю тебя, и даже если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, я не заслуживаю ненависти. Возможно, я только начинаю тебе нравиться. На этом крепком, хотя и крошечном основании мы должны строить семью. Я справлюсь. А ты?

Слеза скатилась по ее бледной щеке.

— Ты так много предложил мне, Энтони, — ведь я знаю истинную ценность любви. Мне стыдно, что я могу дать тебе взамен так мало. Если ты еще не отказался от своих намерений, тогда я твоя, — в ее голосе прозвучала такая печаль, что Энтони сам едва сдержал слезы.

Вместо этого он отдернул одеяло и скользнул под него.

— Я мерзну, — пробормотал он и осторожно обнял ее. — Согрей меня, мой ангел.

Блейз неподвижно лежала в его объятиях, думая, что сейчас, вероятно, ее тело еще холоднее, чем тело Энтони.

Он обнимал ее так нежно, что она чувствовала себя не в плену, а скорее под надежной защитой. Он не двигался, не пытался ласкать ее, и постепенно они согрелись и заснули.

Они проспали вместе полночи и проснулись, когда огромное полено в камине с треском выбросило сноп искр.

Нехотя поднявшись, Энтони прошелся по спальне и подложил в огонь еще одно полено, ушибив при этом палец на ноге.

— Черт! — раздраженно пробормотал он.

— Что случилось, милорд?

— Ушиб палец, — проворчал он.

— Вы позволите мне поцеловать его, чтобы боль прошла? — послышался насмешливый вопрос. Очевидно, сон улучшил ее настроение.

— А вы согласны? — спросил Энтони. — Или же, может быть, вы одарите поцелуем какую-нибудь другую часть моего тела?

Блейз рассмеялась.

— Милорд! — в притворном негодовании воскликнула она. Сон вернул ей и здравый смысл. Энтони — ее муж, и, любит она его или нет, у них есть свой долг. Ей еще повезло, что Энтони ее любит. Значит, он будет стараться угодить ей.

Энтони вернулся в постель и, заключив Блейз в объятия, начал ласкать ее упругие груди.

— Господи… — простонал он. — Таких восхитительных плодов природа еще не создавала, мой ангел! — И он страстно поцеловал ее.

Блейз пришлось признать, что она наслаждается прикосновением его ладоней. Она почувствовала было угрызения совести, но вспомнила, как король сравнивал женское тело с утонченным инструментом. Блейз считала, что найдет в Энтони такого же виртуозного исполнителя на этом инструменте, каким был Генрих Тюдор. По-видимому, он не торопился овладеть ею, и Блейз вздохнула и довольно потянулась, принимая его ласки.

Ее плоть напряглась и затвердела под его нежными руками. Пальцы Энтони подхватили ее грудь, скользя по ней вверх и вниз, касаясь сосков, непрестанно двигаясь по шелковистой коже. Подобный экзерсис ему нескоро наскучил, но постепенно он перешел к ее соскам, зажимая тугие коралловые бутоны между большим и указательным пальцами, осторожно потягивая и пощипывая их. Наконец он склонил голову и вобрал в рот ее сосок. Его язык затрепетал по чувствительному бугорку, и Блейз издала довольный вздох, заставив Энтони вздрогнуть.

Пока он осыпал ласками белые, словно выточенные из слоновой кости полушария ее груди, Блейз не смогла удержаться: ее пальцы задвигались в его волосах, перебирая черные пряди, наслаждаясь их нежным прикосновением. Она гладила его шею, проводила ладонями по мускулистым плечам, слегка покалывала ноготками упругую плоть.

Прикосновение рук Блейз возбудило его, и Энтони застонал. Он переместился к другому соску, а его жена вздохнула, явно наслаждаясь его вниманием. Он любил ее не спеша, поражаясь собственной сдержанности, ибо слишком долго желал ее. Однако ему хотелось, чтобы первая близость навсегда осталась в памяти Блейз. Насытившись ее сосками, он медленно скользнул губами вниз, по атласной коже ее груди и живота. Он чувствовал, как пульсируют под его губами ее вены, и покрывал поцелуями округленный, благоуханный холмик.

Блейз ощущала дрожь, но не знала, заметил ли ее Энтони. Неужели он решится любить ее вот так в первый раз?

Она не сомневалась: мужчина, который успешно солгал могущественному королю, способен на все. Его голова опустилась ниже, и он принялся покрывать ее бедра такими же быстрыми и нежными поцелуями, какими только что осыпал живот. Он губами раздвинул ей ноги, его пальцы осторожно приоткрыли ее лепестки, словно створки хрупкой раковины, и Блейз почувствовала, что едва способна дышать от возбуждения, охватившего все тело. Он коснулся ее языком, безошибочно отыскав крохотную жемчужину, и Блейз заплакала от наслаждения. Он любил ее, пока Блейз настолько не переполнилась неописуемой радостью, что вновь разразилась слезами, когда наслаждение кончилось, оставив у нес лишь чувство одиночества и тоски.