Чтение онлайн

Поскольку об издании первого тома «Словаря» пока не могло быть и речи — еще не был собран весь материал, — братья Гримм, на время отложив эту работу, взялись за другую. В последующие годы «кассельской ссылки» они продолжили уже начатые темы и подготовили ряд новых трудов.

В 1839—1840 годах Якоб вновь полностью переработал первую часть «Немецкой грамматики» — фонетику. Появившееся в 1840 году издание первой части было уже третьим по счету. Он писал англичанину Джону Митчеллу Кемблу: «Я прилежно распахиваю поле грамматики: большая часть борозд прокладывается совершенно по-другому, да и, наверное, плуг я держу иначе, почему он и берет несколько глубже». Вильгельм, который ежедневно наблюдал рождение новой редакции книги, писал в ноябре 1839 года: «Якоб перерабатывает первый том «Грамматики», получается совершенно новая книга, так как на тринадцати уже отпечатанных листах от прежней не осталось ни одного слова».

Еще одним свидетельством поразительной работоспособности Якоба стали два первых тома «Судебных приговоров», которые он выпустил в 1840 году. После того как в 1828 году публикацией книги «Древности германского права» Якоб сделал важный вклад в историю немецкого права, он разыскал в древних книгах и рукописях и записал все, что давало представление о правовых обычаях древних народов. Это был важный источник по истории немецких правовых взглядов, в основном бытовавших в деревенских общинах. Этот богатый материал Якоб решил сделать доступным для юристов. Он полагал, что «самое старое немецкое право должно совершенно неожиданно приобрести свежую окраску». Результатом упорных поисков в библиотеках и архивах стали два тома, набранных убористым шрифтом, по нескольку сотен страниц каждый.

В 1840 году Якоб предпринял также издание англосаксонского литературного памятника «Андреас и Елена». Да, его ум и его перо никогда не бездействовали!

В эти уединенные кассельские годы Вильгельм почти все свое время отдает изучению средневековой поэзии. В 1839 году он представил читающей публике работу «Вернер фон Нидеррайн» — о неизвестном дотоле поэте раннего средневерхненемецкого периода. Этот поэт использовал в своих произведениях сюжеты из Нового завета, считая, что первой заповедью должна быть любовь человека к человеку и что искупительная жертва Христа является событием мирового значения.

Следующее издание было посвящено Конраду Вюрцбургскому, одному из крупных поэтов XIII столетия. Вильгельм опубликовал его «Золотую кузницу» — аллегорическое произведение во многом религиозного содержания. Поэтическое красноречие, прославляющее Святую деву, является для поэта тем инструментом, с помощью которого создается удивительное украшение из золота и драгоценных камней, достойное девы Марии.

Конечно, работая над этими изданиями, Вильгельм в первую очередь стремился возродить забытую немецкую поэзию. И все же не случайно, что именно в эти годы ему были близки религиозные темы.

Проявлением глубокого уважения к памяти друга можно считать тот факт, что Вильгельм дал согласие подготовить к изданию полное собрание сочинений Арнима. В предисловии он написал: «С глубоким волнением ставлю я свое имя перед собранием произведений моего скончавшегося друга. Из поэзии Арнима бьет неиссякаемый источник жизни. Он не был поэтом отчаяния, упивавшимся болью от сознания внутренней раздвоенности; он поднялся над смятением и темнотой, словно жаворонок, стремящийся навстречу вечерней заре, чтобы своей песней послать привет последним лучам заходящего солнца, твердо надеясь на приход нового дня. Свой поэтический дар он считал прозрачным источником, звонко и непринужденно изливавшимся из его груди. Арнима причисляли к поэтам-романтикам, поскольку его привлекал дух старых времен и он серьезно старался познакомиться с легендами и историей, правом и обычаями своего народа, однако он делал это не развлечения ради — все добытое им шло на пользу современникам».

Не было ли в этих словах Вильгельма признания духовного родства с Арнимом? Работая с памятниками старины, он делал это тоже не ради развлечения читателей — ему хотелось, чтобы великие достижения прошлого служили на пользу современности. Все значительное, что создало человечество на своем тысячелетнем пути, должно стать составной частью его будущего.

Вильгельм после смерти друга постоянно заботился о том, чтобы люди чтили память Ахима фон Арнима. С тем же вниманием его вдова Беттина фон Арним принимала живое участие в жизни семьи Гриммов. Эта удивительная женщина, которую Якоб из-за ее темперамента называл «бьющим через край источником», приезжала к братьям в тяжелые 1838—1839 годы, заботилась о них. Когда в 1840 году Вильгельм вновь посвятил Беттине четвертое издание большой книги «Сказок», то это было знаком естественной благодарности. На этот раз с момента появления предыдущего издания прошло только три года. Посвящение Вильгельма было выдержано в поэтическом стиле и связывалось с событиями в Геттингене: «С того рокового момента, который разрушил нашу тихую жизнь, Вы с нежной верностью принимали участие в нашей судьбе, и это участие действует на меня столь же благотворно, как теплота голубого неба, заглядывающего в мою комнату, откуда я вижу, как утром поднимается солнце и как оно завершает вечером свой путь за горами, у подножия которых, сверкая, струится река; из парка доносится аромат цветущих апельсиновых деревьев и лип. Могу ли я пожелать более подходящего времени, чтобы вновь заняться моими сказками?»

«Геттингенская семерка», несмотря на быстрый бег времени, не была забыта. Вновь и вновь напоминали о себе союзы помощи и общественное мнение, взбудораженное произволом властей. Многие хотели помочь изгнанным профессорам в получении новой работы. Честность и порядочность этих людей снискали им глубокое уважение в самых широких кругах общественности. Ведь это были крупные ученые. Вскоре ориенталиста Эвальда пригласили в Тюбинген, юрист Альбрехт смог возобновить свои лекции в Лейпциге, Дальман стал профессором Боннского университета, физика Вебера пригласили в Лейпциг, а литературовед Гервинус стал читать курс в Гейдельбергском университете. Перемены наметились и в судьбе братьев Гримм. В Берлине у них были друзья, которые имели влияние при прусском дворе, среди них — Беттина фон Арним и Савиньи, который в тот период занимал важное положение в Берлинском университете.

Пока же братьям оставалось только запастись терпением. В августе 1838 года Якоб Гримм пишет Лахману: «Возможности получить новое место не открываются. Я не испытываю никакого удовольствия от перспективы ехать в Пруссию, в страну, которая предала наше честное дело и, находясь во власти мелкого и глупого страха, считает, что несправедливость можно затушевать и залечить. Если бы решение союзного сейма оказало давление на ганноверского короля и заставило его отказаться от своих антиконституционных действий, то в стране воцарилось бы спокойствие и вся Германия обрела бы стойкость и доверие, в то время как теперь здесь имеют место беспорядки и подавление правды».

Якоб хорошо знал о сложностях обстановки в Пруссии. Правивший там король Фридрих Вильгельм III состоял в родстве с Эрнстом Августом Ганноверским. А кто станет ссориться из-за каких-то профессоров с родственником такого высокого ранга и преступать заповеди династического правления?

В 1839 году Савиньи пытался привлечь в помощь Берлинскую академию наук, где Якоб был действительным членом, а Вильгельм — членом-корреспондентом. Чтобы заручиться поддержкой академии, Савиньи порекомендовал братьям изложить свои планы относительно «Словаря немецкого языка». Ведь для решения определенных научных задач академия располагала особым фондом. Но братья Гримм отклонили это предложение, не обидев при этом Савиньи. Вильгельм писал: «Академия может использовать свои фонды лишь на такое предприятие, успех которого не вызывает никаких сомнений. Но в настоящее время дело пока обстоит не так: оно будет стоить поддержки лишь тогда, когда останется позади вся предварительная работа по сбору основного материала; принять помощь раньше было бы неловко. К тому же в ближайшее время нищета нам не угрожает, а академия не может сделать ничего другого, кроме как обеспечить наше материальное положение и дать нам возможность и время спокойно работать. Поэтому я прошу Вас еще повременить с заявлением».

Положение братьев Гримм решительно изменилось, когда 7 июня 1840 года умер Фридрих Вильгельм III. Трон унаследовал его сын Фридрих Вильгельм IV. Народ обращал к нему свои надежды, когда он еще был наследным принцем. Он слыл представителем свободолюбивого направления: признавал за прессой большую свободу действий, приблизил к себе крупных ученых, поэтов и художников.

Новый король в первые же дни после вступления на престол тепло высказался о братьях Гримм.