Чтение онлайн

нам деньги, и тут же потратил их все на разные увеселения. По весне же повелел Самозванец составить опись имению и всем доходам монастырей, в чем святые отцы небезосновательно увидели знак будущих изъятий. Монахов же, совершивших мирские преступления, кражу, разбой или членовредительство, Самозванец приказал бить кнутом на площади, в чем святые отцы узрели унижение сана монашеского.

В жизни обыденной Самозванец не соблюдал обрядов Церкви православной. Перед едой не молился, не допускал кропления трапезы царской святой водой. Вместо этого Самозванец взмахом руки приказывал музыкантам музыку играть. А во время пира поднимал чару за здоровье генерала ордена иезуитов, отца провинциала и всей армии Иисуса. Раньше священники иноземные только в Немецкой слободе имели право службы свои отправлять, теперь же Самозванец их в Кремль допустил. Открыто говорили о грядущем строительстве костелов не только в Москве, но во всех городах русских.

Войско же было унижено явным предпочтением, которое выказывал Самозванец иноземным воинам. Не доверяя русским стрельцам, он окружил себя стражей иноземной, именуя ее по образцу заграничному гвардией. Было их три сотни. Первая под командой Якова Маржеретова ходила с бердышами, увенчанными чеканным золотым орлом, с древком, обтянутым красным бархатом, и была одета в бархат и золотую парчу, называл их Маржеретов на французский манер мушкетерами, вторая, алебардщики под командой Матвея Кнутсона, была обряжена в фиолетовые кафтаны, третья, пищальники под командой шотландца Альберта Вандтмана, — в камзолы зеленого цвета.

Отвечая на упреки воевод русских, Самозванец говорил, что иноземцы много искуснее русских воинов, для доказательства чего устроил бой потешный, в котором наемники немецкие нешутейно ратников наших побили. То же и с пушкарями, приказал установить в поле у Нижних Котлов двадцать пушек, а напротив в тысяче шагов двадцать щитов деревянных, пушкари немецкие те щиты с первого раза ядрами ‘ разбивали, русские же мазали. Самозванец смеялся и награж-

Царь Димитрий — самозванец?

дал пушкарей немецких рублями серебряными за каждый меткий выстрел. Потом, желая испытать храбрость стрельцов, поставил их в ряд между пушками и щитами, сам взялся стрелять из пушек, норовя послать ядра над их головами, но от нескольких выстрелов неумелых много воинов погибло зазря.

Кроме немецких наемников были еще поляки, что с Самозванцем в Москву вступили.

Вели они себя вызывающе, палили для забавы из ружей и в домах, и на улице, и днем, и ночью, сидели в кабаках, шатались пьяными по улицам, распевая песни и потрясая саблями. Народ московский долго крепился, но как-то раз некий шляхтич, именем Ланской, крепко набравшись, остановил на улице закрытый возок с княгиней Куракиной, проник внутрь и сорвал с нее одежды. Набежавший народ не стерпел такого надругательства, схватил Ланского и повлек его в Кремль на суд царский. Но Самозванец насильника помиловал, лишь посадил под замок на два дня, мягкостью приговора возмутив всех людей московских.

Поляков этих, нигде не служивших, Самозванец награждал щедро, даже простым шляхтичам выдал по сорок злотых, деньгами и мехами, и определил им для жилья лучшие дома в Москве. Но были и другие. Несколько человек, среди них некие братья Бучинские, проживали во дворце царском, в соседних с царскими палатах, исполняли обязанности секретарей и вели обширную переписку Самозванца, которую он пускал в обход Приказа посольского. Еще десятка три ляхов, из именитых, использовались Димитрием для неких дел тайных, они часто, поодиночке и группами, уезжали куда-то из Москвы, возвращались не скоро и после этого надолго запирались в палатах царских. Этих панов Самозванец честил, если с боярами нашими он пировал как бы по обязанности, не пытаясь иногда даже скрыть владеющую им скуку, но поляков сам приглашал к своему столу и веселился с ними без удержу. Но особенно много времени проводил Самозванец наедине с иезуитом Андреем Лавицким.

При всем своем преклонении перед обычаями загранич-

ными, Самозванец исхитрился за несколько месяцев разругаться со всеми государями иноземными, разрушив прочный мир, созданный усилиями Бориса Годунова, и поставив державу на грань новой Большой войны. Выполняя обещания, данные королю польскому, он направил письмо ругательное королю шведскому Карлу, требуя вернуть похищенную корону Сигизмунду. При этом сговаривался тайно с бунтовщиками польскими, мыслившими скинуть Сигизмунда с престола, чем вызвал справедливый гнев того. В письмах правителям европейским и папе римскому Самозванец обещал им не только помощь в отражении турецкого нашествия, но и самое активное участие в новом крестовом походе против неверных, требуя в ответ признания нового присвоенного им титула императора. Вскоре он заносчиво прибавил к этому титулу слово «непобедимый», чем вызвал и гнев, и смех всей Европы. В ответ на это Самозванец объявил сбор стотысячного ополчения и указал место сбора — Елец, куда было доставлено изрядное количество пушек и всякого припасу огненного.

Но самом деле Самозванец не мыслил о войне доброй, проводя все время в увеселениях, что ни день старый дворец царский расцвечивался огнями, неслась из него разудалая музыка, преимущественно польская, и мелькали кружащиеся в танце пары. Бояре и другие вельможи русские смотрели на это неодобрительно, Самозванец же, заметив кого сумрачного на приеме своем, вначале заставлял его насильно выпить большую чару с вином, если же это не действовало, то виновный немедленно изгонялся из дворца. В поисках повода для празднеств Самозванец любил устраивать свадьбы громкие. Сия тяжкая доля не миновала даже престарелого князя Федора Мстиславского, которого Самозванец женил на своей названой двоюродной тетке. Князю же Василию Шуйскому, возвращенному к тому времени из ссылки, была определена в жены другая дальняя родственница Нагих, княжна Буйносова,

Но еще более веселья Самозванец любил роскошь и драгоценности, на которые за год своего правления он истратил семь с половиной миллионов рублей, всю казну царскую, собранную правителями предшествующими. Торговцы со всего

мира, прослышав об этой его страсти, стекались в Москву. Даже принцесса Анна, сестра Сигизмунда, прислала ларчик с драгоценностями, предлагая Самозванцу купить их. Заказал он себе и новый престол царский. Был он отлит из чистого золота, обвешан кистями алмазными и жемчужными, в основании его располагались два серебряных льва, а сверху он был покрыт крестообразно четырьмя богато украшенными щитами, над коими сиял золотой шар и искусно сделанный золотой орел. Заказал и новые короны для себя и для будущей царицы. В новом же дворце своем приказал обить тканями шелковыми все стены, изразцами цветными обложить печи, поставить решетки серебряные на те же печи и замки позолоченные на двери. Перед дворцом были поставлены болваны каменные по образцам европейским, на площади же — сооружение, назначение которого для всех оставалось тайной и посему вызывало много споров и слухов разных. Был это огромный ящик, сажени четыре в длину, полторы в ширину и столько же в высоту, поставленный на два ряда колес, снаружи ящик был покрыт затейливой росписью, изображавшей разные хари зверского вида и всякую нечистую силу. Изнутри же вырывался дым и струйки пара. Народ окрестил эту штуковину «адом», ходил кругами вокруг, крестился и приговаривал: «Господи, помилуй нас, грешных!»

Одевался Самозванец тоже пышно, хотя привычное русское царское одеяние не любил, предпочитая польский кунтуш. Непрестанно нарушал и другие обычаи русские, никогда не ложился спать после обеда, ел телятину, русскому человеку не положенную, не ходил в баню, часто пропадал из дворца на многие часы, так что все дворовые с ног сбивались, ища царя и гадая, куда это он пропадает. Ходил слух, что Самозванец переодевается в платье простое и ходит по Москве, желая узнать мысли народа. Лишь потом прознали, что в часы эти занимался Самозванец развратом тайным, теша свое сластолюбие, не пощадил он даже несчастную царевну Ксению, взял ее во дворец свой, а наигравшись, повелел постричь насильно в монахини.

Возмущенные этими поступками богомерзкими, все со-

словия гудели недовольно, но, видно, не переполнилась еще чаша терпения народа русского, для этого требовалось средство сильнейшее. И оно явилось в виде невесты-иноземки!

Еще будучи в Польше, Самозванец связал себя словом с дочерью воеводы сандомирского Юрия Мнишека Мариной. Тогда же он подписал договор кабальный, по которому будущей царице отдавались в полное владение Псков и Новгород со всеми землями и удел этот сохранялся за ней как в случае смерти Димитрия, так и при бездетности Марины. Марина получала право строить в пожалованных ей землях католические храмы, монастыри и школы. Не был забыт и сам Мнишек, ему обещались богатые вотчины в Смоленском и Северском княжествах.