Чтение онлайн

Только напрасно он надеялся, что зельевар простил его. С ним не поздоровались, не поинтересовались, как дела, как жизнь и здоровье. После ночного собрания в кабинете у Дамблдора, который призывал всех быть бдительными и осторожными, в связи с бегством опасного преступника Сириуса Блэка, который, по предположениям, рвался в Хогвартс, чтобы закончить дело своего хозяина Волдеморта - убить Гарри Поттера, Люпин, вышедший первым, ждал Снейпа, стоя у подножия крутящейся лестницы с горгульями.

Вышедший последним Северус прошел мимо него с каменным лицом. Ремус схватил его за рукав. Снейп зашипел как змея и резко вырвался.

– Что тебе надо, Люпин?

– Северус, может, прекратишь дуться и поговоришь со мной?

– О чем, друг мой оборотень?

– Ну, я бы хотел узнать, как ты жил все эти годы?

– Тебя это не должно волновать, Люпин. Это абсолютно не твое дело.

– Тогда я задам вопрос, Дамблдор сказал, что ты будешь варить мне Аконитовое зелье…

Я хотел поблагодарить тебя. Знаешь, то полнолуние было для меня самым лучшим. Никогда я не чувствовал себя так хорошо и спокойно… Мне жаль…

– Тебе жаль, что это не продолжилось и дальше? Что твои муки не прекратились? Но ты сам выбрал, что тебе дороже - ты и твое здоровье или твои закадычные дружки, один из которых предал своих же друзей! Да, и вот еще что… Дамблдор учел свои ошибки, которые он совершил в школьную бытность твою оборотнем, когда ты едва не загрыз меня… Он велел мне варить для тебя зелье Дамокла Белби по оригинальному рецепту.

– То есть… ты не будешь варить мне свое экспериментальное зелье, которое гораздо лучше, чем у Белби? Но почему?
– разочарованно произнес Люпин.

– Да потому, что директор так боялся за жизнь своего драгоценного вервольфа, что заставил меня поклясться, что я не стану химичить с зельем, пытаясь как-то навредить тебе в отместку. Поэтому мои добавки приравнены к изменению настоящего рецепта, и применяться не могут. Придется тебе довольствоваться малым, Люпин.

– А разве ты не рассказал Дамблдору, что значительно улучшил старый рецепт?

– Люпин, наш директор никогда не слушает меня. Он просит, но его просьбы всегда звучат как приказы. Так что я не мог и заикнуться о чем-либо постороннем, это было бесполезно.

– Хорошо, пускай так, лишь бы я был в полном уме и рассудке во время трансформации.

Но, Северус, неужели мы так и будем общаться, как враги?

– А ты ожидал, что я брошусь к тебе в объятия? Люпин, я слизеринец, я крайне недоверчив. Да и где гарантия, что ты не кинешься обратно к Блэку, когда он объявится тут во всем своем тюремном величие и поманит тебя к себе? Не знаю, как ты, но я второй раз на грабли не наступаю. Мне хватило и первого, чтобы понять, что ты - просто челнок, который мечется между двумя сторонами. Ты послушался Блэка и пошел с ним, теперь же, когда выяснилось, что он предатель, ты откидываешь его и опять пытаешься быть в дружбе со мной. Но, как я сказал, где гарантия того, что ты не поползешь обратно к Блэку?

– Cеверус, что ты говоришь? Ведь точно известно, что именно Сириус выдал Лили с Джеймсом Волдеморту, он убил Петтигрю и кучу маглов и ты предполагаешь, что я буду помогать ему, если он появится возле Хогвартса и стану опять его другом? Этого не будет никогда! Ты не представляешь, как я сожалею, что послушался его тогда, в поезде… Да и потом, мы после той размолвки уже не были так дружны, как раньше. Джеймс постоянно секретничал и шушукался с Сириусом, а мы по большей части просто ходили за ними, как свита…

– Люпин, мне совершенно неинтересно, какие у вас были отношения после вашего примирения и как вы развлекались. Я больше чем уверен, что будет так, как я сказал. Вот увидишь. Ты побежишь к Блэку, как собачонка. Можем даже поспорить. Спокойной ночи. Мне пора.

И Снейп, развернувшись в черном вихре мантии, быстро зашагал в свои подземелья.

– Нет! Я не… - Люпин не договорил…

«…опустив волшебную палочку, Люпин подошел к Блэку, взял его за руку и помог встать, после чего по-братски обнял Блэка»

Глава 4

… пробуждение после трансформации было очень тяжелым. К сожалению, зелье пресловутого Белби было вовсе не идеальным. Рассудок человека в оборотне оно сохраняло почти полностью, но вот побочным эффектам, то есть, состоянию после превращения не было уделено вообще никакого внимания - да это и было понятно, потому что в то время главным было сохранить у заразившихся ликантропией хоть немного разума, дабы не оказаться растерзанным в клочья своим же сыном или дочерью. Такие мелочи, как физический комфорт после трансформации, были несущественны. Да и само зелье могли себе позволить лишь люди среднего достатка, потому что стоило оно отнюдь не дешево - зельевары редко соглашались на такую муторную и нудную работу, отнимавшую много времени. После года постоянного приема cпасительного снадобья Люпин мог в полной мере оценить работу Снейпа, который тратил свое личное время на варку зелья для него. Да и мог ли тот отказаться, коль скоро приказ исходил от самого директора. Снейп на все благодарственные излияния Ремуса холодно отвечал, что делает это только ради безопасности своих учеников-слизеринцев (Дамблдор, по всей видимости, делал упор на остальные три четверти школы), до самого же Люпина ему нет дела, потому что Хижина все еще цела и пригодна к употреблению.

Северус так и не пошел на контакт с ним. Сам Ремус тоже допустил несколько ошибок, которые и вовсе отвратили зельевара от него. В частности, тот эпизод с боггартом Невилла. И дернул же его Мерлин посоветовать мальчишке представить Снейпа в одежде своей бабушки! Слава об этом уроке разнеслась по всей школе молниеносно, а цели он не достиг - Невилл как боялся Снейпа, так и продолжал теряться на его уроках и портить зелья и разносить в клочья котлы. В итоге, вся школа, включая преподавателей, хихикала над преподавателем Зелий, слизеринцы, отстаивая честь своего декана, устраивали пакости и дуэли с остальными факультетами, а мстительный Снейп снимал на своих уроках со всех факультетов огромное количество баллов. Опять же, Люпин повел себя как дурак, возмутившись такой несправедливостью, и начислял столько же очков ученикам на своих уроках. Кончилось тем, что Снейп теперь не произносил в его присутствии ни слова, не здороваясь и не прощаясь.

К тому же, постоянно просачивались слухи о том, что Блэк рядом и даже проникает в Хогвартс - на Хэллоуин он добрался до Гриффиндорской башни и изрезал в клочья портрет Полной Дамы. Все, включая директора, недоумевали, как ему удалось миновать заслон из дементоров. Люпин чувствовал, что у него горят щеки и уши - он-то знал, что существует несколько тайных ходов, через которые можно из Хогсмида пробраться в замок незамеченным. Но пойти к директору и доложить ему об этом не хватало духа. Он не понимал, почему. Ведь было совершенно ясно, что Блэк пробрался в Хогвартс, чтобы разделаться с Гарри Поттером, и только по счастливой случайности мальчик не пострадал. Ремус сам себе был противен, но идти к директору после того, как они все столько лет умалчивали о своих грязных секретах… о незаконной анимагии, о Карте Мародеров, об обнаруженных ими во время учебы потайных ходах, по которым они пробирались в Хогсмид, таская попутно со склада «Сладкого королевства» огромное количество конфет… Он просто не мог себя заставить. С каждым днем желание пойти и покаяться слабело, а когда откладываешь что-то на неопределенное время - потом это кажется несущественным и не столь важным.