Чтение онлайн

Капитан Крэнмер-Бинг, командир роты «В», утвердительно кивнул головой.

— Затем, в 8.30, вы цепью начинаете движение к востоку по долине Эск, поддерживая звуковую связь свистом, очень тихим, а также визуально или как-нибудь еще, на ваше усмотрение. Обследуете все укрытия, где могут находиться псы. Разумеется, тщательно прочешете малейшие заросли кустарника, обследуете сараи, вымоины под берегом реки, овечьи загоны, даже картонные коробки — короче, все! Ваша цепь должна быть неразрывной. Вы должны действовать, как трал. Ясно? К 11.00–11.30 рота должна выйти на линию Бут — Церковь, и командир доложит мне обстановку, если, разумеется, операция не завершится раньше. Ясно?

Майор Одри окинул взглядом солдат. Взводные командиры, а также старший сержант, командовавший одним из взводов на время отпуска командира, согласно кивнули.

— Отлично. Теперь рота «С». Выдвигается повзводно в четыре указанные на карте района: Каменный склон на Виллановом ручье, Скалистое озеро, ферма «Овечья» и к перевалу горы Голая. Там взводы разворачиваются в цепь как можно шире и в 8.30 начинают прочесывать территорию обратно до линии Эска и главных притоков, покуда не вернутся сюда. Все это время оперативный штаб остается здесь, поддерживая радиосвязь с ротными штабами и связь «земля — воздух» с вертолетами. Через пятнадцать минут два вертолета поднимутся в воздух и будут вести непрерывное наблюдение за северными и южными холмами долины Эск, барражируя на высоте триста метров. Обнаружив псов где-нибудь на вершине, они известят штаб, и вы получите соответствующие приказы. Последнее, джентльмены, и самое главное. Никто, повторяю, никто, чином ниже ротного командира, не имеет права открывать огонь. Это ясно?

— Простите, сэр, — сказал капитан Рэйди. — Зачем тогда солдатам выдан боезапас?

— Сейчас объясню, капитан, — ответил майор Одри. — Но это только для вас. Потому что этот чертов Кабинет министров и лично господин Министр внутренних дел, кто бы там он ни был, не оставляют нас в покое, и Министр, насколько я понимаю, рассматривает эту операцию прежде всего с точки зрения собственной популярности. Поэтому приказано выдать боезапас. Сами посудите, бесстрашные десантники, да, джентльмены, бесстрашные десантники, которым и море по яйца, прочесывают холмы в поисках заболевших чумой собак! С минуты на минуту этот самый Министр может появиться здесь в сопровождении телевизионщиков с Би-би-си, начнет панибратски разговаривать с нижними чинами и скалить зубы. А в облавах он понимает, как я в эскимосах! И еще. Вчера, после полудня, какой-то мудак увидал на Сером Монахе совершенно безобидную овчарку и выстрелил по собственной инициативе. И на хрен промахнулся! Собака гнала овец, она принадлежит местному фермеру, который надраил нам задницу, и правильно сделал. Еще один такой инцидент — и мы все в дерьме, джентльмены. Газетчики тут так и шныряют. А кроме того, вы же понимаете, пуля летит три мили, а здесь возможен рикошет, так что один хрен знает, чем это может кончиться. И вообще, если умники вроде рядового Лоуса и сержанта Мэтьюза начнут действовать своим умом… — Майор оставил фразу незавершенной.

— Что же делать, майор, если кто-нибудь засечет этих псов? — спросил Крэнмер-Бинг.

— Не упускать из виду и сообщить своему командиру, который сообщит ротному командиру, — ответил майор Одри. — Ротный же командир имеет право открыть огонь, если он совершенно уверен, что это будет безопасно для окружающих, и что замеченные псы являются теми самыми, которых мы ищем. Еще вопросы?

— Будут ли солдат кормить, когда они вернутся сюда, сэр? — спросил один из ротных.

— Да. Обед назначен на 12.00, но надо понимать, что все зависит от того, не придется ли кое-кому из вас или даже всем вам продолжать преследование отсюда в Равенгласс или куда-нибудь еще.

— Ясно, сэр.

— Больше вопросов нет? Отлично. Тогда к делу. Десантники погрузились на машины и разъехались по всей долине. Джон Одри сел на скамейку под платаном, что стоял посреди гравиевой площадки, и закурил предложенную сержантом сигарету.

— Теперь уже недолго, сэр, — сказал сержант, — если только псы не убрались ночью из долины, а это вряд ли. Тут и мышь не проскочит. К вечеру мы должны быть дома, в Каттерике.

— Наверное, вы правы, — согласился майор. — Только не больно-то по душе мне все это, вот в чем дело.

— Мне тоже, но зато наши парни проветрятся и займутся настоящим делом, сэр. Несмотря на дождь, они рвутся в бой.

— Похоже, вам жалко этих псов, майор, — заметил штабной офицер Трэверс. — Так ведь?

— Если честно, то жалко, — ответил майор. — Мне вообще мало симпатичны опыты над животными, если они не вызваны какой-то железной необходимостью.

— Да, сэр, это сложный вопрос, — сказал сержант. — Но ведь эти псы сожрали мертвого человека, и вообще…

— Это животные, они были голодны, — сказал майор, бросая окурок и вставая со скамьи. — Им тоже может быть плохо, верно?

— Да, сэр, как и нам, — примирительно сказал сержант.

— Не совсем так. Я вот думаю, что живые твари, живущие настоящими, своими непосредственными чувствами, страдают, по-видимому, сильнее нас. Но, наверное, вы правы, полагая, что этих псов надо пристрелить, сержант. Общественное мнение… Что мне не нравится в этой истории, так это то, что она напоминает историю со Спартаком.

— Это вы про кино, сэр? Из жизни Древнего Рима?

— Кино было говенное, — ответил Джон Одри. — Настоящий Спартак был парнем, который возглавил восстание рабов в древней Италии и на некоторое время обрел свободу, потому что тогда главные силы римлян находились за пределами страны. Римлянам пришлось вернуть армию из Испании. Почему я вспомнил об этом? Беда рабов заключалась в том, что в Италию их привезли против их воли и использовали для выгоды и удовольствия других людей. У них не было выбора. Они были невежественны и неорганизованны. И вышло так, что они пересекли всю страну и были наголову разбиты, точно так же, как эти два пса. Насколько я понимаю, одного из них ежедневно топили в баке с водой или что-то в этом роде. Это ему не понравилось, и он поступил соответственно. А теперь нас призвали, чтобы застрелить его, и это обойдется обществу во многие тысячи фунтов. Печально все это. В одном вы правы, мистер Гиббс. Дело идет к концу. Где, черт возьми, устроились наши связисты?

— В главном зале, сэр. Их туда пригласила хозяйка. Она их там вовсю потчует.

— Очень мило с ее стороны. Что ж, посмотрим, установлена ли связь с ротами «В» и «С». Гляньте-ка, вон летят вертолеты. Будем надеяться, через час все закончится.

— Они хотят убить нас, Раф. Когда рассветет, они нас увидят.

— Как же они нас убьют?

— Не знаю. Но я уверен, они здесь именно за этим. Они следят за нами.

— Это как же? Темно ведь еще.

— Нет, я это про мух. Они вылетают у меня из башки. Они стали такими огромными — кружат и кружат над холмами. Они умеют говорить с белохалатниками. Мне это все пригрезилось.

— Просто ты голоден и устал. Почему ты снова не спишь?

— Да нет, Раф. Я у тебя урвал почти полкурицы. Я в порядке. Жалко только, она была без потрохов. Курицы, которых мы сами убивали, были вкуснее, правда? Раф, больше нам ни одной не украсть. Я знаю.

Раф встал и начал оглядываться.

— Нет, Раф. Их еще нет. Только, помнишь, у табачного человека было такое маленькое окошко, которое он открывал и подсматривал за нами? Так и они могут следить за нами. Они хотят убить нас.

— Со мной им придется здорово повозиться. Ты, кажется, говорил, что видел своего хозяина?

— Он тут. Только не может помочь… Ох, Раф, я не знаю, отчего так сказал. Привиделось… Не приставай ты ко мне.

— Плох этот мир для животных. Ничего-то мы не знаем и не понимаем. Если бы люди захотели, они могли бы сделать что-нибудь для нас, но они почему-то не хотят.

— Люди тут кругом, Раф. Это мышка… мышка мне сказала.

Раф собрался было ответить, но тут Шустрик задрал голову и завыл — протяжный вой страдания и страха. Две куропатки шумно поднялись из травы и улетели во мрак. Их трескучие крики умолкли, и вновь установилось безмолвие, едва нарушаемое посвистом ветра в траве и шорохом осоки, которой почти наполовину заросло маленькое озерцо Угриное, расположенное в конце Гари, футов на пятьсот выше паба «Волчья стая».