Чужестранец
Шрифт:
— Ээээхссс, — выдал воин и сжал меч в руках.
— Ну и ладно, не хочешь говорить и не надо.
Платон упёрся спиной в решетку и поднялся на ноги.
— Давай уже, нападай.
Большая часть углей затухла и коридор практически погрузился в темноту, видно было только дорожку из тлеющих огоньков на земле. Платон уставился на них.
Яростный вздох откуда спереди. Часть угольков слева потухла, Платон резко бросился впёрёд и направо, ударившись об землю. Грязь брызнула ему в рот и глаза, но это было уже неважно. Он вслепую начал резать и колоть. Попал во что-то теплое и плотное и продолжил тыкать ножом. Меч больно ударил его плашмя по плечу, раздался свист и его противник упал на колени.
Не медля, Платон поднялся на колени сам, схватил мечника за волосы и воткнул нож ему в шею. Руки залило чем-то теплым, противник задергался и тут же обмяк.
Платон приземлился задницей во влажную землю, облокотился на спину. Сердце колотилось как бешеное, но он был жив. Даже никаких критичных ран. Он вызвал меню:
Связность 0/1
Трепет 1/2
Единство 0
Спекуляция 0
Расплав 0
Воля к мощи 1/1
Полумрак 0/1
Корреляция 0/1
Дух свободы 0/1
Черт, слишком много очков потрачено, а он даже не закончил. И ничего не обновилось. Логично — он ведь победил оппонента, только толку от такой логики. Что за система вообще, где ты становишься сильнее только если проигрываешь?
Поднялся — времени оставалось совсем немного, а теперь ещё и невозможно ничего разглядеть в сокровищнице. Ткнул воина носком сапога — однозначно мёртв, но для рефлексий сейчас не время.
Платон встал и побрёл к выходу, залез по хлипкой лестнице. Кое-как протер сапоги, оторвав рукав рубахи — лишние следы в доме ни к чему. Наверху нашлась ещё одна жаровня, он с трудом поднял её и стараясь не шуметь, спустил вниз. Времени оставалось всё меньше, еще и неясно, сколько на самом деле занял их бой, субъективно будто бы десяток минут, но в реальности всё могло длиться как несколько секунд, так и полчаса.
Установив жаровню, он взглянул на замок, потом поднял меч бывшей статуи, вонзил его между звеньями и надавил, словно на рычаг.
Ему пришлось приложить практически весь свой вес, чтобы в какой-то момент цепь лопнула и Платон снова полетел в грязь. Отряхнувшись, он зашёл в сокровищницу.
В сундуках было серебро, медь, немного золота. Кое-какие украшения. Чертовски много денег, которые ничего не доказывают, как и стальные мечи, которые можно купить в любого торговца на севере. Несколько кольчуг тоже вряд ли были уникальным товаром. Зато в углу обнаружилась стойка, прикрытая грубым полотном, а уже под ним оказалось кое-что интересное.
На стойке стояли латы. Не полноценный латный доспех, конечно, но всё же. Шлем, напоминающий ведро, латные перчатки, поножи, огромные налокотники и наплченики, но самое главное — это латная юбка из четырёх полос и кираса с отдельным набрюшником. Да, есть уязвимые места, крепления сомнительные, но это совершенно другой уровень по сравнению с кольчугой или бронзовыми кирасами, которые встречались у солдат, виденных ему. И уж тем более, короткие мечи и копья для воина в такой броне едва ли страшны, разве что если с целой толпой столкнется.
С учетом местных технологий, это почти наверняка вершина кузнечного мастерства, стоящая, как половина этой сокровищницы, и вряд ли её сделали здесь. Вполне тянет на взятку.
Одна беда — утащить эту штуку никак не получится.
Интерлюдия Б. Беглянка
От обилия людей её подташнивало. Ночью всегда было комфортней — вокруг пылал такой понятный и простой огонь, а мрак окружал безопасной стеной, за которой не было видно людей.
«Почему я это делаю?»
Амалзия стояла рядом с трибунами, благо, что небольшая взятка предоставила возможность смотреть на атлетов сидя. Разноцветная, разодетая толпа медленно стекалась к арене, шумно обсуждая последние новости.
План как-то повлиять на атлетов до боя заранее пришлось отбросить сразу. Во-первых, она не знала, кому именно оказывает протекцию Садиатт. Во-вторых, как выяснилось, перед соревнованиями атлеты находились в отдельном помещении, которое двое суровых громил, неизвестно кем нанятых, но абсолютно молчаливых и неподкупных. Короче говоря, даже увидеть борцов до выхода на арену было невозможно.
«Чертов найдёныш, втянул меня в это, ещё и растрогал. Риска больше, чем возможной прибыли. Стоило давно его оставить, но теперь уже поздно. Если его поймают сейчас, то все усилия пойдут прахом.»
— А ты видел как он пересек финиш? В этом было что-то дикое, природное, чистая мощь!
— Согласен. Слышал, что бегун видит дорожку иначе, как чистый тоннель, где есть только и начало и конец, никаких поворотов, единственный путь.
Она обернулась и увидела, что рядом с ней коренастый мужчина, одетый достаточно скромно, и высокая красивая женщина, одетая наоборот излишне вычурно.
— Простите, — обратилась к ним Амалзия, — я немного упустила последние события, только вернулась в город. Кто сегодня будет бороться?
Женщина окинула её взглядом, но тут же потеряла интерес и уставилась на других зрителей. Мужчина, напротив, посмотрел очень заинтересованно.
— Долго были в отъезде? — Он негромко засмеялся. — Ничего, вы успели как раз к самому главному. В этом году интересно, часть борцов уже отсоревновались вчера, но сегодня будет целое шоу.
Он странно пошевелил пальцами, словно бы играл на невидимой флейте.