Чтение онлайн

— Нужно спасать завтрак, а то опять сожжет до углей, — проворчал Амэ с тяжелым вздохом, и выбрался из шалаша.

Снаружи послышалось шуршание — по листьям, по траве. Опять дождь, как по часам. Вот уже сквозь неплотную завесу еловых лап он просочился в шалаш. Йоми откатился в сторону, чтобы капли не падали на него, и продолжил бередить истосковавшуюся по домашнему уюту душу. Он считал капли, с глухим шуршанием ударявшиеся о смятую траву. Сбивался, начинал заново. Это помогало не думать ни о чем.

— Йоми, вылезай! — завопил Амэ, подойдя к шалашу. — Дождь уже закончился, и еда, кстати, тоже скоро закончится.

— Уже иду.

Поначалу было много смертей: от голода, от болезней; были суициды и убийства. Убийств было больше всего. А сейчас людей осталось так мало, что можно идти куда глаза глядят много недель или даже месяцев, но так никого и не встретить. Это как ни странно плюс, ведь люди за эти несколько лет утратили всю человечность.

Тогда сгорели все леса, и земля под ногами была черная на многие мили вокруг. Постоянно давил кашель, слезились глаза от взметавшегося в воздух даже от легких шагов пепла. Торчащие их земли остовы деревьев, черные, с легким налетом белого, создавали удручающую атмосферу, наряду с закопченными руинами городов. Апокалипсис во всей красе. И тогда, вспоминая десятки фильмов об этом, путники нередко заходились истеричным смехом, ведь никто на самом деле никогда не верил, что подобное может случиться. Потом земля стала белой. Это время было самым голодным.

Но природа, в отличии о человеческой цивилизации, очень быстро восстановилась, и даже расцвела пуще прежнего. И теперь основные цвета на Земле — небесная лазурь и зелень бескрайних лесов. Кругом все так буйно цвело и зеленело, что порой начинало казаться — пустынь не осталось. Может и так. Рай, нечего сказать! Только вот этот рай совершенно не радует. Но что же все-таки случилось с климатом? Ночи теплые, дни, несмотря на безоблачное небо, отнюдь не жаркие, дожди идут как по расписанию: раз в несколько дней, и строго по утрам. Вот и сегодня, как и два или три дня назад, моросил мелкий дождик. А уже через пятнадцать минут закончился.

Только что поднявшееся над горизонтом солнце приятно согревало, в то время, как легкий ветерок холодил. И так будет весть день, даже когда солнце поднимется к своей высшей точке. Каждый день так. Зимой лишь чуть-чуть холоднее и дождей меньше, снега же нет совсем. Зимы попросту нет.

Как та неведомая и несомненно техногенная катастрофа, завершившая расцвет цивилизации, погубившая в одночасье все, что создавалось столетиями, могла так сильно повлиять на планету? Люди, прежде гордо именовавшие себя хозяевами планеты и венцом эволюции, как тараканы от света убегали от того, что сами породили. Йоми до сих пор не мог забыть того грандиозного светопреставления, что разбудило его посреди ночи. Он подскочил к окну и почти пол часа смотрел в сторону города, на гигантское зарево, гадая, что случилось, и пытался сообразить, куда звонить: пожарным или спасателям; а потом он включил стоявший рядом торшер. Лампочка рванула как граната, хотя на само деле это недалеко от их коттеджа упал военный самолет. Йоми видел его горящие обломки, когда они с друзьями убегали. Так и осталось неведомым, от кого защищалось правительство, подняв в воздух самолеты, и от чего они падали. В тот памятный день так было по всей планете — это последнее что успели показать по телевизору.

Неизвестно, сколько Йоми провалялся в отключке после того, как взрывной волной его хорошенько приложило о стену. Может минуты, а может и часы. Его привели в чувство друзья, их тогда было пятеро. Им крупно повезло, что они выбрались за город на выходные. Но, может было бы проще умереть сразу?

— Йоми, ты чего? Уснул что ли? — из забытья воспоминаний его вывел до сих пор хриплый спросонья голос Амэ. — Неужели ты не выспался? И это в столь прекрасных апартаментах на мягкой перине?

Парень попытался улыбнуться в ответ, но Амэ от этого оскала скривился.

А Уно… он уже давно ни на что не обращает внимание.

— Если ты не голоден, я могу съесть за тебя твою… порцию.

Не удивительно, что он запнулся, называя порцией горсточку кислой белобокой брусники и кусочек твердого подгорелого мяса, размером с крысиный хвост.

От столь роскошного завтрака есть захотелось еще сильнее, но больше ничего не было. Удивительно, как они вообще смогли выжить в этом новом мире, ведь они совершенно ничего не умеют, ни костер разжечь, ни силки соорудить.

— Ну что, будем собираться в путь? — сказал Уно.

Эту фразу он произносил уже бесчисленное количество раз.

— Было бы что собирать, — хмыкнул Амэ.

Конечно это преувеличение, говорить, что людей совсем не осталось — они были. Но большинство из них, так же как и Йоми с товарищами, непрестанно бродили по планете в поисках чего-то неведомого. Эти бродяги самые опасные, для них не осталось ничего святого. Где-то они уже успели «осесть» ненадолго как разбойники. Хорошо, что они уже давно не встречались.

А еще есть те, кто до катастрофы был близок к земле. Они приспособились лучше всех. Они укрепили свои жилища и огородили фермы. Они живут сыто… и они никогда не подпускают чужаков близко к себе. Порою удается что-то обменять у таких кланов на еду. Что-то полезное для них, чаще всего оружие, домашнюю утварь или одежду. Но крайне редко теперь удается найти что-то стоящее, что сгодилось бы для обмена, и скоро наверно совсем ничего не останется. В больших городах, конечно, много всего полезного, но туда мало кто осмеливается заходить. Одни боятся самих городов с их развалинами, навевающими о былом величии, которого человечеству уже никогда не достичь, а другие боятся тех, кто живет в этих городах, ведь далеко не всегда это люди.

В общем, выжившие, сколько бы их не осталось, разбрелись по планете и встречи были редкими. Земля осталась такой же, какой была прежде, но для людей она стала необъятной.

Забросив на спину завязанное узлом затертое покрывало с немногочисленными пожитками, Йоми зашагал следом за товарищами. А ведь бывшее когда-то желтым, покрывало Йоми, в сравнении с имуществом Уно и Амэ, выглядело как новое.

Йоми никак не мог взять в толк, как так получилось, что у них нет сумок или рюкзаков? Словно они откуда-то сбежали.

— Предлагаю пойти вдоль того ручья, что мы вечером миновали, — Уно, молчавший во время ночного привала и завтрака, ожил, словно смысл его существования в том, чтобы куда-то идти.

— Вниз или вверх? — поинтересовался Амэ, хотя ему было все равно куда идти.

— Ну, наверно лучше вниз. Ручей же должен впадать в реку?

— Ну да, — хмыкнул Амэ, раздвигая палкой свисающие почти до земли ветви. — Хотя какая разница?

— Ну да, ну да.

Они уже так давно куда-то шли — целую вечность. Когда же они, наконец, дойдут? Йоми такая жизнь надоела, но он не мог не идти. Не оставаться же одному. Иногда ему начинало казаться, что жизни до катастрофы не было. Сколько же прошло лет? Пять или шесть? А может десять? Сложно даже представить. Времена года теперь не отличаются друг от друга, и дни похожи.