Шрифт:
Крики огня, огонь криков… Как же мне надоели пылающие адские ландшафты с разносящимися отовсюду воплями грешников! Почему мы сразу не можем отправить грязные души в небытие? Кто придумал эти дурацкие правила о вековых муках, которые в редких случаях позволяют путём страдания искупить вину за земные деяния? По моему нескромному мнению, это крайне затянутый процесс! Благо господин Астарот позволил мне взять выходной!
Признаться, с хозяином у меня довольно приятные отношения. Он видит во мне потенциал, по достоинству оценивает приложенные в работе усилия и даже докладывает о моих успехах самому… Но не будем о делах. Сегодня меня ждёт увлекательная прогулка среди ничего не подозревающих людишек.
Щелчком пальцев я высекаю искры и сжигаю разрешение на перемещение, подписанное господином Астаротом. Огненная вспышка поглощает меня. Мгновение, и я оказываюсь в знакомом лесу. Трава под моими ногами тут же возгорается. Пламя постепенно расползается дальше.
– Прекрати сжигать мои владения, гость преисподней! – ворчит бородатый Барбатос за спиной, коей несмотря на его тон я чувствую улыбку.
Я поворачиваюсь к нему и наблюдаю уже приевшуюся картину. Граф и герцог ада, правящий тридцатью легионами демонов, а ныне находящийся в не знающем конца отпуске, стоит на огромном булыжнике, за которым раскидывается кристально чистая обжигающая река. Широко расставив ноги и опустив к низу излюбленное ружье, он из-под нелепой шляпы с пером глядит на меня белыми глазами.
Если бы его увидел какой-то новоиспечённый бесёнок, то принял бы за слепого. Но более осведомлённые лица в курсе, что слепота старика Барбатоса мнима. (Я называю его стариком, потому что бородка состаривает его человеческое обличье, в котором он отчего-то любит пребывать.) На самом деле он зрит больше, чем прочие. Его взор свободно проникает и в прошлое, и в будущее. Ему известно всё о каждом, кто появляется у него на пути, ещё до момента встречи.
Так случилось и со мной. Тогда я был совсем «зелёным» демоном и находился в подчинении зазнавшегося Абигора. Скольких же трудов мне стоило выбить всего денёк отдыха у этого скверного даже по меркам ада духа. Он, в отличие от скромного Барбатоса, кичился даром пророчества, который помогал ему вести былые войны. Но, к сожалению, его прорицание со временем утратило былую силу, став узкоспециализированным талантом.
В единственный за всё время служения у Абигора выходной я и повстречал Барбатоса. Он ждал меня в отданном ему во владение земном лесу. Тогда он сказал, что меня ждёт успешное будущее. Барбатос предсказал то, что господин Астарот заметит такого даровитого работника, как я, и возьмёт, так сказать, меня под своё крыло. Но, конечно, он не произнёс это прямо, а только описал всё в туманно-пророческих выражениях. В ту встречу Барбатос говорил много, а я всё не переставал удивляться тому, что «слепой» старик, как я в тот день его охарактеризовал, ведал всем, что только и было со мной связано. Тогда же и начались наши дружеские отношения. Да, такое понятие странно для демонов, но Барбатос многим отличался от них…
– Цирон, ты снова вспоминаешь наше знакомство? – ухмылялись усы герцога. Неужели я настолько выпал из реальности, когда погрузился в воспоминания? – Я всё понимаю, но, пожалуйста, спрячься за личиной человека, пока твои огненные стопы не спалили весь лес!
– Прости, Барбатос! Я забылся, – он прикрыл веки и кивнул мне в ответ.
Огонь действительно вовсю расползался от ног. Угождая Барбатосу, я спешу произвести метаморфозу. Несколько секунд и твёрдое тело красного оттенка покрывается мягкой человеческой кожей. С головы сползают чёрные средней длины волосы. Лицо приобретает гладкие и прекрасные в понимании людей черты. Тело облегают синие брюки и белый плащ поверх рубашки рубинового цвета. Ноги сковывает пара изящных тёмных туфель. Я никак не могу привыкнуть к обуви. Как только Барбатос носит ботинки?
Чтобы остановить дальнейшее распространение пламени, я пассами рук создаю вокруг него вакуумное пространство.
– Не сердись за то, что я подпалил твою своеобразную лужайку, старик! Всё же я появлюсь в этом мире не так часто… – примирительным тоном начинаю я. Барбатос относится к лесу, как к собственному ребёнку, которого, впрочем, у него никогда не было.
– Демон кошмарных снов, ты, как я вижу, научился создавать вакуум, – оценивающе говорит граф, не меняя той позы, в которой я его заметил при появлении.
– Барбатос, – улыбаюсь я, – во-первых, моя специализация со времён нашей первой встречи значительно расширилась. А во-вторых, мы оба понимаем, что ты, как никто лучше, знаешь, в чём я преуспел, а что мне только предстоит освоить, – в бельмах моего собеседника мелькают красные искорки. Так, по его же собственному выражению, он «шутит», но, поверьте, со стороны подобный танец огня на пепельных радужках глаз выглядит пугающе.
– Безусловно, – коротко отвечает он и замолкает. Свежий сентябрьский поток потревожил его чуткое к природе тело. Сейчас Барбатос «слушает ветер». В такие моменты я стараюсь даже не дышать, чтобы не сбивать его концентрации. – Ты знаешь, – нарушает он тишину через какое-то время, – воздух, ручьи, солнце и луна, – они тоже обладают голосом. Но я их не слышу. Как бы не старался. Я без труда говорю с любыми животными, а не только с теми, что являются низшими демоническими существами…
Хах, сейчас он имеет ввиду возлюбленных всего человечества. Я всегда смеюсь, когда вспоминаю, что кошечки и собачки – это адские наблюдатели. Наивные люди считают их милыми созданиями, а на деле они – домашние бесы. Питомцы собирают для нас различную информацию. В начале своей деятельности я часто обращался к ним за помощью в поисках «клиентов», которым я бесплатно оказывал услуги перенесения сонной души в мир страха.
– …но никто из них не сказал мне, что имел случай или способность к пониманию звуков природы, – продолжал Барбатос. – А между тем я чувствую, что ветер шепчет мне нечто важное. То, что даже я, со своей вневременной зоркостью не могу увидеть, – старик любит делиться со мной переживаниями по разным поводам. Это спасает его от одиночества. Хотя он позиционирует себя как независимый демон и ежедневно общается с птицами, волками или рыбами, он одинок. Конечно, граф никогда не признается в этом, но моё зрение тоже умеет вскрывать некоторые тайны…
– А ты пробовал наблюдать за поэтами? – кажется, я придумал, как помочь другу.
Конец ознакомительного фрагмента.