Чтение онлайн

— Неплохо придумано — заметил я.

— Может быть, да, а может, и нет. Но по крайней мере я считаю, что игра стоит све… Осторожно!

Мы как раз въезжали на холм, с вершины которого нам навстречу несся грузовик. Я резко свернул в сторону, пытаясь объехать его, но и грузовик повернул туда же. В самый последний момент мне пришлось резко свернуть и вырулить на мягкую грязь обочины, почти у канала, только чтобы не столкнуться.

Справа взвизгнули тормоза. Грузовик остановился. Я попытался дать задний ход и снова выбраться на дорогу, но машина прочно засела в мягкой грязи.

Затем я услышал хлопок двери и увидел водителя, выбирающегося из правой дверцы, а это означало, что, вероятнее всего, именно мы ехали не с той стороны дороги. Я был убежден, что нигде в США не было левостороннего движения, такого, как в Англии, но к этому времени я давно уже не сомневался, что мы покинули Землю, которую я знал.

Это был мощный бензовоз. На борту большими красными буквами было написано «ЗУНОКО», а снизу, помельче, девиз: «Ми ездим по всему миру». Когда я вышел из машины и попробовал извиниться перед подошедшим шофером, он покрыл меня матом. Внушительный мужик, одного роста со мной, но почти квадратный, и в руке у него зажат гаечный ключ.

— Послушайте, я ведь извинился! Чего вы еще от меня хотите? Никто не пострадал, да и машины тоже целы.

— Таких дураков — водителей нельзя пускать и близко к рулю! — взвыл он. — Вы угроза для общества!!!

Тут из машины вышел Рэндом, помахивая пистолетом:

— Послушайте-ка, мистер, убирались бы вы отсюда подобру-поздорову.

— Убери пистолет, — сказал я, но он опустил предохранитель и прицелился в шофера.

У того отвисла челюсть. Он повернулся и бросился бежать.

Рэндом тщательно прицелился в удаляющуюся спину, и мне удалось отбить его руку как раз в тот момент, когда он спустил курок.

Пуля ударилась в мостовую и рикошетом отлетела в сторону.

Рэндом побелел от гнева:

— Черт бы тебя побрал! Я мог попасть в бензобак!

— Ты мог попасть еще и в того бедолагу.

— Ну и что с того? Мы не воспользуемся этой дорогой по крайней мере целое их поколение. Этот ублюдок осмелился оскорбить принца Эмбера! Когда я стрелял, я думал о ТВОЕЙ чести!

— Я сам в состоянии защитить свою честь, — сказал я, и чувство холодной могущественной ненависти и страсти внезапно проснулось во мне и заставило сказать: — Потому, что он был мой, и это я, а не ты властен был убить или помиловать его, по своей воле.

Ярость прямо выплескивалась из меня.

Брат вдруг склонил передо мной голову, и как раз в это время дверца грузовика захлопнулась, и послышался шум удаляющегося мотора.

— Прости меня, брат, — сказал он. — Прости, что я осмелился. Но я возмутился, когда услышал, как один из них разговаривает с тобой. Я понимаю, что мне следовало подождать, пока ты сам не решишь, что с ним делать, или по крайней мере испросить у тебя разрешения прежде, чем действовать.

— Ну ладно, все позади. Давай попробуем теперь выбраться на дорогу, если удастся.

Задние колеса увязли примерно до середины, и пока я смотрел на них, пытаясь сообразить, как бы тут вывернуться, Рэндом окликнул меня.

— Порядок, я ухватился за передний бампер. Берись за задний и давай вынесем его на дорогу, только теперь уже с левой стороны.

Он не шутил.

Правда, он говорил что-то об уменьшении гравитации, но я ее почти не чувствовал.

Я знал, что весьма силен, но у меня были свои сомнения по поводу того, что смогу поднять «мерседес» за задний бампер.

Но, с другой стороны, мне ничего не оставалось делать, потому что он ожидал от меня именно этого, а я не мог допустить, чтобы он узнал о странных провалах в моей памяти.

Так что я наклонился, ухватился поудобнее, выдохнул и напряг ноги. С чавкающим звуком задние колеса выскочили из влажной грязи. Я держал машину примерно в двух футах над землей! Это было тяжело — черт возьми! Это было тяжело, но я мог это сделать!

С каждым шагом я увязал дюймов на шесть. Но я нес машину, и Рэндом тащил ее с другой стороны.

Мы поставили автомобиль на дорогу, и он слегка качнулся на амортизаторах. Затем я снял ботинки, вылил жидкую грязь, вычистил пучком травы, выжал носки, отряхнул и закатал брюки, бросил ботинки с носками на заднее сиденье и сел за руль босиком.

Рэндом сел рядом, хлопнул дверцей сказал:

— Слушай, еще раз хочу сказать, что очень виноват перед то…

— Брось! Я уже все забыл.

— Да, но мне не хочется, чтобы ты на меня сердился!

— Я не сержусь. Просто на будущее удержись от убийств в моем присутствии, вот и все.

— Можешь не сомневаться — пообещал он.

— Тогда поехали дальше.

И мы поехали.

Мы промчались по каньону среди скал, затем очутились в городе, который, казалось, был сделан полностью из стекла или стеклозаменителя, с высокими хрупкими зданиями, и с людьми, на которых светило розовое солнце, высвечивая их внутренности и остатки обедов. Когда мы проезжали мимо, они останавливались и глазели на нас. Они собирались на углах улиц толпами, но ни один не попытался задержать нас или перейти дорогу перед нашей машиной.

— Жители этого города несомненно будут рассказывать об этом происшествии долгие годы, — заметил Рэндом.

Я кивнул.

Дорога кончилась, мы ехали по поверхности, которая казалась нескончаемым листом силикона. Через некоторое время он сузился и вновь перешел в нашу дорогу, а потом справа и слева от нас появились болота, коричневые и вонючие. в одном из них я увидел — клянусь — диплодока, который поднял голову и глядел на нас довольно неодобрительно.

Над головой пронеслось, громко хлопая крыльями, похожее на летучую мышь создание. Небо было королевского лазурного цвета, а солнце на нем бледно-золотым.