Чтение онлайн

– Квакину стыдно? – проворчал Кен. – Ой, не смешите мои старые тапочки! Скорее небо позеленеет.

– Давайте устроим ему бойкот! – предложила Барби. – Не будем с Квакиным разговаривать, здороваться, играть. А если случайно столкнемся, просто перейдем на другую сторону улицы. В конце концов он поймет, что соседей надо уважать и исправится.

– И в гости его приглашать не будем! – сказала Роза Барбоскина.

– И на машине не станем катать! – добавила Даша.

– Я так даже смотреть в его сторону не буду! – вставила Веснушка.

– Исправится он, как же! – усмехнулся Димка. – Особенно он расстроится от того, что мы перестанем с ним здороваться. Экое наказание! Просто дрожь берет.

– Ничего у вас не получится, – сказала Екатеринка. – От всего этого Квакин только больше станет озорничать. – Ему ведь просто скучно одному, вот он и вытворяет всякие глупости.

– Что же ты предлагаешь? – спросила Машенька.

– Очень просто! Надо с ним подружиться. Ведь, если мы станем его друзьями, он не сможет нам пакостить.

– Хорошо тебе говорить! – сказала Барби, – ведь он не кидал грязью в твою кошку.

– И не издевался над твоей коровой! – воскликнула Веснушка.

– И не портил твои любимые вещи! – добавила Роза Барбоскина.

В конце концов было принято предложение Барби: Квакину объявили бойкот.

Одна только Екатеринка не присоединилась к общему решению. Она, как выразился Кен, осталась «при своем особом мнении».

– Когда соседи не здороваются при встрече и отворачиваются, словно вообще не видят друг друга, – объяснила Машеньке Екатеринка, – получается некрасиво. От этого и начинается всякое баловство, вроде кидания комьями грязи в кошку.

На другой день, когда Машенька была в детском саду, Екатеринка достала из шкафа заранее приготовленную конфету и отправилась к вагончику Квакина. Как она и ожидала, хулиган был дома. Вернее сказать, он слонялся вокруг своего вагончика и скучал. С утра он немного попинал ржавую консервную банку, воображая, что это мяч. Но вскоре ему это надоело. Потом он принялся палить во все стороны из рогатки, как будто его атакуют неведомые враги. «Неприятели» вскоре бежали, а один из камешков угодил в собственное Квакинское окошко и разбил его вдребезги. Почему-то это не доставило ему такого удовольствия, как бывало, когда он разбивал чужое окно. Квакин спрятал рогатку и задумался. Он никак не мог решить, что будет лучше: забраться на крышу Розы Барбоскиной и отвинтить телевизионную тарелку, или покататься без разрешения на Дашиной машине. То есть, и то и другое, конечно, было плохо, но в представлении Квакина «лучшим» было то, что казалось ему забавнее. Ведь все, что он делал, делилось на «забавное» и «скучное». Скучно было умываться, прибирать в доме, читать книжки, работать в саду и еще многое и многое из того, чем обычно занимались «другие». Забавно было лазить по деревьям, забираться в чужие дома, дергать за хвост кошек, кидаться камнями, пугать ночных прохожих, орать во все горло. Такое вот странное было у Квакина представление о «забавном». Впрочем, как я уже говорил, виноват в этом был его мастер, сам любивший втихую похулиганить и передавший эту страсть своей игрушке.

Заметив Екатеринку, Квакин засунул руки в карманы и стал с независимым видом насвистывать какой-то хулиганский мотивчик. Он думал, что Екатеринка, подобно всем другим куклам, молча пройдет мимо и даже не посмотрит в его сторону. Но она, напротив, остановилась возле вагончика, чуть-чуть наклонила голову и стала его разглядывать своими задумчивыми печальными глазами. Это ему не понравилось.

– Тебе чего? – спросил Квакин. – По шее захотела?

– Не-а, – сказала Екатеринка. – А вы всем бесплатно раздаёте?

– Чего?

– Ну, по шее. Всем, кто не попросит?

– Во, во, – сказал Квакин, – кто попросит, и без спроса. Так что вали отсюда, пока не получила.

– А я вам мешаю?

– Чего? – не понял Квакин.

– Ну, хулиганить. Всякие шалости затевать.

– Глупости! Я если чего затеваю, мне никто помешать не может.

– А сейчас вы чего затеваете?

– Чего, чего! Что хочу, то и затеваю, – рассердился Квакин. – Чего ты привязалась?

– Ничего я не привязалась. Очень нужно мне привязываться, – сказала Екатеринка. – Просто стою и с вами беседую. По душам. А вам разве не нравится?

– Чего?

– Когда с вами по душам просто так разговаривают.

– А со мною никто просто так не разговаривает, – признался Квакин. – На меня, это самое… орут. Или еще того… ругаются.

– Так значит, вы больше любите, когда на вас орут?

– Чего ты несешь? Что я совсем чокнутый? – шмыгнул носом Квакин. – Когда орут, могут и отдубасить. Что в этом хорошего?

– Тогда давайте по душам беседовать.

– Очень мне надо с тобой беседовать, – проворчал Квакин. – Тоже мне персона!

Но потом спросил:

– А по душам, это как?

– Хотите конфету?

– Чего?

Екатеринка достала из сумочки большую шоколадную конфету и протянула ее Квакину.

– Ты это чего? – не понял он. – Мне что ли?

– Конечно, – сказала Екатеринка. – Я вас угощаю.

– Просто так?

– А почему бы и нет? Ведь мы с вами не орем друг на друга, а беседуем по душам.

– А-а, – протянул Квакин. Он взял конфету, развернул ее, бросил фантик на землю, засунул конфету в рот и принялся жевать.

– Вкусная! – сказал он.

– Вам нравятся конфеты?

– А кому они не нравятся?

– Так вы приходите к нам на чай, – сказала Екатеринка. – Мы вас угостим конфетами, вареньем и даже, может быть, пирожным.

– Кхы-кхы-кхы, – закашлялся Квакин. От неожиданности он чуть не подавился. – А когда приходить?

– Так сегодня вечером и приходите. Часикам к пяти. Машенька, когда из детского садика возвращается, она сразу с нами чай садится пить. И Барби обещала заглянуть. Вы ведь знаете Барби? У нее такая беленькая пушистая кошечка…

– Кхы-кхы, – опять закашлялся Квакин.

– Придете?

– Не знаю, – хмуро отвечал её собеседник. – Если только не буду занят.

– Чем вы можете быть заняты? – возразила Екатеринка. – Опять какие-нибудь шалости или проказы? Так вы их на потом отложите. Попьете с нами чайку и идите хулиганьте себе спокойно на сытый желудок. Придёте?

– А Машенька ругаться не будет? – с опаской спросил Квакин

– Что вы! Она будет только рада. Вы же ей стекла пока не били и по ночам ее не пугали. Поэтому она к вам хорошо относится.