Дневник мага
Шрифт:
Сир сжал кулаки и нахмурился. Он явно чувствовал подвох. Я подумал, что рядом со мной сейчас лежит не древний дух, умудренный знанием и опытом, а просто любопытный мальчишка. И с удовольствием продолжил:
— И анрел согласился. Но с одним условием: его не заставят убивать или причинять боль кому бы то ни было. И вампир согласился…
Театральная пауза. Меня прожигают взглядом, сжимают руку. Ладно, ладно, продолжаю:
— И тогда вампир подошел к анрелу и, сняв нимб с его головы, заставил того не шевелиться ровно пять минут. После чего укусил его за шею и выпил кровь, обращая его в нечисть.
Анрел выдохнул сквозь сжатые зубы и отодвинулся. На лице — угрюмость. Он явно поступил бы так же.
— А ведь безумие новообращенного вампира поистине страшно. И в тот же день анрел был изгнан с небес на землю, где и должен был подохнуть от голода и холода, ибо не мог пить кровь живого существа… Прошло время. Все забыли об анреле. Он остался один. Голодный, продрогший, скитался он по миру, прося милостыню, ибо ни фига делать не умел. — По бледной щеке слушателя скатилась слезинка. Вторая. Я зло усмехнулся. — Но юноше мало подавали, он выполнял лишь самую грязную и тяжелую работу, а после того как выяснялось, что парень — вампир, его и вовсе выгоняли или пытались убить.
И взмолился несчастный! Ну когда же все кончится? Когда же его простят и все станет как прежде?! И понял, что как прежде не будет. Он сделал свой выбор, пусть никто и не был ему благодарен. И терпел он, сжимая зубы, ровно до того дня, как жажда не стала поистине страшной… Тогда он убил кошку. Напившись ее крови, наутро пытался убить себя, но… слишком страшно было совершить такой грех. На следующий день попробовавшее крови тело само напало на человека. Потом еще и еще. Психика не справлялась, и вампир впал в безумие, начиная копить силу, пожирать людей, пить кровь и упиваться инстинктами зверя.
Анрел отвернулся, он сжимал в руке край покрывала, развязка ему явно была уже понятна. А вот фигу!
— И через год он возглавил нечисть. Сумел поднять из могил покойников и повел за собой всех тех, кого так ненавидел. Анрелы пытались помешать. Тщетно. Он знал их слабости и умело защищал себя и своих приспешников.
Он убивал сотнями и тысячами. Радостно смеялся над трупами и упивался властью смерти…
А потом пришла та, которую он любил, будучи еще крылатым созданием света. И просто… не сопротивляясь, позволила себя убить.
— И он очнулся? — Глухо. Не поворачиваясь ко мне.
— Нет. Он выпил ее кровь. Сделал вампиршей. И жили они долго и счастливо.
Ошарашенное золото его глаз.
— Но… но почему?! Это неправильно, — сжимая кулаки, — так… так не должно было…
— А через год! — повысил я голос — А через год недобитые группки людей собрались под своими знаменами и сумели-таки опрокинуть царство тьмы. Бывшего анрела повергли, его слуг развоплотили, а покойников сожгли. И долго еще праздновали победу, еще не веря, но уже упиваясь ею.
А из руин разрушенного замка позже, ночью, двое анрелов сумели вынести тело умирающего собрата… бывшего, конечно. Его наконец-то вернули на небо. Очистили. Подарили бессмертие и вырастили крылья.
— Но…
— Но анрел уже потерял все. Сначала друзей, отвернувшихся от него. Потом веру. Потом возлюбленную. И он окончательно сошел с ума и сжег себя на костре вместе с пылато^ щей девушкой, которую тоже нашли среди руин того самого замка. Но уже не анрелы. А люди.
Тяжелое молчание. На меня не смотрят. Его трясет. Я же скупо улыбаюсь.
— Но… почему? — Глухо. — Почему, ведь он хотел…
— Спасти всех. — Мягко. — И никто в целом мире не захотел спасти его.
С этими словами я уснул, довольный, что озадачил этого зазнайку, уверенного, что по первому свистку все подряд просто обязаны срочно жертвовать своей жизнью на благо любой нации.
СУББОТА
15:00
Анрел хмур, задумчив. Сказал, что погибнем вместе! Я так рад… прямо счастлив.
15:10
Мы нашли берлогу с какими-то зверушками. Напоминают динозавров, причем хищных. Анрел предложил отважно сразиться, я ему кивнул и умотал в заросли. Пущай сражается, я — бурно за.
16:44
Меня догнали, прожгли гневным взглядом и попытались объяснить всю глубину морального падения. Объясняю, что идея драться с динозаврами принадлежала ему, а не мне. Бежим дальше. Сзади что-то грохочет, и доносятся жуткие звуки. Кошусь на анрела. У него такое лицо, будто он вообще просто тут бегает.
17:29
Эффектно отбиваюсь пульсарами от стада! Сир порхает по ветвям деревьев, кричит, чтобы я лез к нему и не трогал несчастных зверушек, ибо они не виноваты, что кушать хотят.
Один или три пульсара попали по ветке, на которой он как раз стоял. Анрелочек рухнул в гущу стаи. Широко улыбаюсь, слушая вопли и звуки взрывов. Кажется, какому-то из зверей не повезло. Парень выбрался злой, потоптанный и со следами укусов. Об идеалах Гринписа больше не заикался. Ура.
18:31
Это и есть та деревня?
Что-то какая-то безлюдная. Заходим, я задумчиво оглядываюсь по сторонам. А, нет, народ есть. Вон сколько, и все с ружьями. Нас вежливо попросили выметаться обратно. Я заикнулся про колодец, на меня недвусмысленно навели дуло. Ну и ладно. Дуюсь, ухожу обратно. Анрел за моей спиной вещает что-то о всепрощении и о том, что он — чистая душа, которая поможет каждому.
Звуки пальбы, вопли, рычание и снова крики заставили остановиться и угрюмо обернуться. Сир стоял один, с завязанной в узел винтовкой, и пинал кого-то с особо бандитской физиономией. Остальные тупо смотрели на бывшее оружие, не рискуя стрелять по хрупкому с виду пареньку.