Дочь Хранителя
Шрифт:
Ничего он от нее в таком состоянии не добьется. Ругаясь вполголоса, Иоллар вытащил девчонку из погреба, внес в гостиную и положил прямо на пол у потухающего камина. Подбросил в очаг дров и раздул огонь. Потом звонкой пощечиной снова вернул ее в сознание.
– Мне плевать на тебя, колдунья. Но Лайс Эн-Ферро - мой друг, и я не позволю тебе испортить ему жизнь! Что ты задумала? Зачем втравила в это карда?
В огромных серых глазах - туман, ни малейшей искорки понимания. Дрянь! Что же это за тайны у нее такие, что сдохнуть готова, но не проговориться?
Парень вызвал один из мечей, прижал лезвие к узкой ладони. Хранитель сказал, хватит и нескольких капель.
– Лайс...
Он вздрогнул, услышав ее голос, голос больного испуганного ребенка, просящего о помощи, но не позволил себе дать слабину.
– Лайса здесь нет!
Обежал взглядом комнату: нужен был платок или хотя бы какой-нибудь кусочек ткани, чтобы собрать кровь.
– Лайс... я его не... он сам...
Эльф жестко усмехнулся - ну-ну. Сам значит?
– Он друг...
Конечно. Кому в Сопределии Эн-Ферро не друг?
– Не ври мне, колдунья!
– клинок переместился с ее руки на голую тонкую шею.
– Ты уже проговорилась, что Лайса нанял Рошан, а теперь идешь на попятную?
– Попросил, - слабо шевельнулись бескровные губы.
– Что ты там бормочешь?
– Не нанял... Попросил... Лайс - он друг... моего отца...
Иоллару понадобилось несколько долгих минут, чтобы осмыслить услышанное.
А что до причин такого участия, могу сказать только, что был знаком с ее отцом и многим ему обязан, поэтому для Галчонка сделаю все, что только в моих силах.
Идиот.
Эльф обреченно прикрыл глаза.
Возможно, что все это ничего не значит, и девица всего лишь очередная пассия твоего приятеля.
Он убедился - не пассия. И сделал вывод. Один из тех поспешных выводов, от которых всегда предостерегал, знавший об его импульсивности, Эн-Ферро.
Кто сказал, что есть только два варианта? Если не любовница - то значит, враг? Дивер? Нет, этого даже Дивер не говорил. Хранитель был крайне осмотрителен в своих высказываниях, намекал, предостерегал, но ничего не говорил прямо. Просил проверить. Просто проверить. Это он сам так решил. Демоны! Что же с ним такое?
Что вообще с тобой твориться, Ил?
Даже Лайс обратил внимание в первый же день. Раньше ведь он таким не был - таким подозрительным. Больше доверял окружающим, а Эн-Ферро - тому всегда и во всем верил не задумываясь. Так почему же теперь он решил, что кард скрывает от него истинные причины своего интереса к девчонке? Он ведь сразу все ему рассказал, и о ней самой, и о том, почему засел с ней в этом Мире. Что же помешало ему просто поверить?
Эльмар - понял он. Полгода в родном, полном интриг и заговоров Мире, и прежний Иоллар превратился почти уже в точную копию отца, разделяющего окружающих на врагов нынешних и врагов потенциальных.
– Лайс...
– Не надо, - прошептал он одними губами, - я уже понял.
Какая она бледная, почти белая. Прикрытые веки мелко вздрагивают, посеревшие губы чуть приоткрыты. На впалых щеках розовеют следы от его ладони.
– Лайс...
Она еще что-то хочет сказать? Он склонился к ее лицу, не желая упустить ни слова, возможно все-таки...
– Лайс!
– почти крик.
Придурок!
– снова обругал себя эльф. Ничего она не хочет сказать - ей просто плохо, она бредит, и зовет того единственного в этом Мире, кто может ее защитить, кто снимет боль и вернет силы.
Меня не будет пару дней, хочу попросить тебя присмотреть за девочкой.
Молодец, присмотрел! И накормил, и уложил! Запер в ледяном погребе и продержал несколько часов, когда она и без того с ног валилась после этих своих занятий. А теперь вот бросил на голом полу, словно ветошь.
Иоллар без труда поднял на руки легкое хрупкое тело, прижал к груди безвольно болтающуюся голову. Ногой открыл дверь в ее спальню и придерживая Галлу одной рукой, второй сдернул с кровати цветастое покрывало вместе с разложенными на нем книгами и одеждой. Уложил, накрыл одеялом. Что еще? Пусть не обладает он способностями магистра Пилаг, но хоть что-то ведь он может!
Накормить!
А как? Готовой еды в доме нет - вчерашний суп со злорадством доел сам, где-то за час до ее прихода, намеренно выплеснув остатки в помои. Но сейчас проблема даже не в этом, а в том, что в нынешнем своем состоянии девушка вряд ли способна будет поесть, в лучшем случае удалось бы ее напоить. Настойка! Лайс говорил что-то о настойке, которая должна была помочь.
– Галла, очнись! Очнись, пожалуйста!
Только тихий короткий вздох. "Она ведь так и умереть может", - с ужасом осознал эльф, прежде чем впопыхах кинуться обшаривать ее комнату на предмет обнаружения чудодейственного лекарства. Ничего. Только книги, тетради, отдельные исписанные беглым почерком листы. Две баночки с кремом. В привлекшем было внимание пузырьке духи. Зачем ей духи, если она ими не пользуется? А в шкафу - платья. И в платье он тоже ее не видел. А вот настойки нет. Может на кухне?
Зажег, наверное, все имеющиеся в доме свечи, обыскал все комнаты - ничего похожего. В комнате Лайса обнаружилось мерзко пахнущее пойло, что-то отдаленно напоминающее коньяк. Дать ей глоток? А если станет только хуже?
Вернувшись на кухню, наткнулся взглядом на стоящую в углу корзину с яйцами, и неожиданно для себя вспомнил, чем откармливали ослабевших после длительной болезни детей в приюте на Каэлере. Отыскал в шкафу широкую чашку, аккуратно отделил желтки, смешал их с сахаром. Подумав немного, влил в смесь и белки - не помешает.
Она дышала. Слабо, едва слышно, но все же дышала.
– Галла!
На то, что она услышит, он не рассчитывал, и отшатнулся, увидев, как распахнулись испуганно ее глаза.
– Все хорошо, - он как можно мягче отстранил ее протестующее поднятую руку.
– Надо выпить это, тебе станет легче.
Пересохшие губы слабо искривились в исполненной жесткого сарказма усмешке.
– Поверь мне...
И осекся. Нет у нее причин ему верить. Ни одной.
Ну и пусть! Просто навалился на слабо сопротивляющуюся девушку, силой разжал стиснутые зубы, влил в рот немного сладкой тягучей смеси и тут же зажал ей нос. Проглотила. Закашлялась.