Доппельгенгер
Шрифт:
Одни сказали: «Ну всё, совсем сдурел Шикон от горя, раз зазвал в гости этих чёртовых южан!» Другие же, наоборот, порадовались: «Неужели, наконец-то, поделят эти треклятые земли на границе?» Третьи же с полной уверенностью утверждали: «Это всё военная хитрость. Сейчас как возьмёт Шикон этого Тайвоса в плен, как пригрозит королю Андарильскому кровавой расправой над его братом! Вот тогда и придётся чёртовому жабьему царю вернуть нам наши земли на границе!»
В итоге народ посудачил да пришёл к выводу: не суть важно, что послужило причиной предстоящего перемирия, но важно, что два короля решили наладить дипломатические отношения. Столица готовилась к приёму посольской делегации.
***
Незадолго до того, как Артогард облетела весть о приезде посла, Трантольстанер страдал от безделицы. Гениальной идеи, как отомстить всему человеческому роду, он так и не придумал, а смотреть на драки пьяниц уже было скучно. Да и сама жажда мести постепенно сходила на нет, уступая место другим интересам в душе перевёртыша. Он постепенно забывал, с кем и зачем хотел поквитаться. Со дня гибели Квила прошло несколько лет, и Трант, к тому моменту выбравшийся из грязных клоак большого города, вовсю экспериментировал со своим даром.
После череды проб и ошибок доппельгенгер выяснил, что, оказывается, он мог превращаться не только в юношей своего возраста. Доппельгенгеру вообще было не важно кого копировать - мужчин, женщин, детей, стариков; перевёртыш легко мог вылепить из себя любого, лишь бы вес соответствовал. Единственное, чего он не мог изменить, так это половую принадлежность. Но так как задирать юбки перед потными мужланами не входило в его планы, наличие мужских гениталий на женском теле Трантольстанера особо не волновало. Зато вот пополненный список доступных ролей пришёлся очень кстати.
Так, слоняясь одним днём в порту, Трант заприметил среди сонма сгруженных коробов и ящиков стальную клетку, в которой сидело диковинное создание. Приблизившись, перевёртыш понял, что это - девушка. Её кожа была черна, как смола, острые плечики и худенькое тело едва прикрывали меховые повязки, а руки и ноги, костлявые и вытянутые, словно ветки дерева, лишь усиливали образ хрупкого и непривлекательного создания. К тому же, левую половину лица пересекал длинный и рваный, бледный шрам - от виска до подбородка. Помимо шрама, на скуластом, округлом личике горели жёлтые, как полная луна, глаза, на которые ниспадали каштановые прядки. Сквозь взлохмаченные волосы пробивались кончики остреньких ушей. По полу клетки игриво ползал длинный хвост, покрытый чёрной шёрсткой.
Трант знал, кто это. Слышал от одного писаря, что в народе этих существ называли чёрными эльфами, хотя это и было неправильно. Висса - так называлось это племя, проживающее на далёком юге, в густых джунглях Аззурана и редко кем виденное здесь, на суровом севере.
«Вот это да!
– подумал Трантольстанер.
– Всамделишная чёрная эльфка! Чего только не увидишь обычным днём в порту... Ну и уродка!»
Пленница, завидев подошедшего к ней человека, встрепенулась, приникла к прутьям. Долго на него смотрела. Неожиданно чёрное лицо прорезала робкая улыбка, полная остреньких и беленьких, словно жемчужины, зубиков. Она что-то пробормотала на неизвестном наречии. Доппельгенгер, пребывающий в образе грузной, приземистой старухи, недоверчиво буркнул:
– Чего?
Пленница повторила. Затем показала жест, словно надкусывает что-то.
– А!
– крякнула старуха-перевёртыш.
– Жрать хочешь?
Дикарка выжидающе на него смотрела. Трант фыркнул и повернулся к ней спиной.
- Буду я ещё всяких уродок тут кормить...
Отойдя от клети на несколько шагов, перевёртыш ощутил странное чувство. В груди неприятно заныло. Перед глазами возникла картина: черепичная крыша, оранжевый закат, огромный город расстилается, как на ладони. И нахмуренный лик брата в образе черноволосого юноши.
«Уродка, значит?
– разочарованно покачал головой Квил.
– Так вот каким ты стал, братец, без моего надзора? Мне казалось, ты другой. Неужели люди настолько тебя изменили? А может быть, ты всегда таким и был? Уродка... как же так...»
Брат был прав. А сам-то он чем лучше? Такой же урод, нацепляющий личины других уродов. Перевёртыша буквально накрыло волной омерзения. Но на этот раз не к людям, а к самому себе.
«Вот оно что, - подумал он, внутренне кривясь.
– Не зря говорят: «с волками жить - по-волчьи выть». Я уже даже мыслить стал, как человек...»
Откопав в сумке украденное утром на базаре яблоко, Трантольстанер вернулся к пленнице и протянул его. Дикарка осторожно приняла дар, понюхала его, а затем захрустела сочным плодом. Быстро слопав угощение, она вновь подобралась к прутьям
– Понравилось?
Девушка похлопала себя по животу довольно улыбнулась. И неожиданно протянула ему браслет из разноцветных бусин, нанизанных на чёрную верёвочку.
– Что? Это мне?
Дикарка закивала. Трант взял подарок, повертел. Надел на запястье.
– А неплохо смотрится! Мне нравится. Спасибо.
Пленница протянула ему руку, перевёртыш на мгновенье задумался, и ответил на прикосновение. Белые и толстые пальцы соприкоснулись с худыми и чёрными.
– Эй, старуха, тебе чего здесь надо?
– рявкнул злой голос позади.
– Хочешь, чтобы она тебе пальцы откусила?
Трант вздрогнул. Пленница отскочила, забилась в угол клетки. К ним подошёл здоровый матрос, заросший рыжей бородищей по самые глаза.
– Куда лезешь, говорю?
– Да я так, глазочком одним глянуть, - тут же войдя в роль проскрипел перевёртыш.
– Чудо-то какое! Где ж ещё такое увидишь?
– Это да, - хмыкнул матрос.
– Теперь уж разве что в Нуулиге. Тамошний король зверинец себе собирает из существ всяких диковинных. Вот мы и везём ему зверушку на продажу. Ну, бабка, хорошенького понемногу, попялилась - и хватит. Давай, топай отсюда.
Трантольстанер, бросив прощальный взгляд на испуганную пленницу, развернулся и пошёл своей дорогой. Теперь-то он вспомнил, зачем и кому хотел мстить. Прежний холодный и такой знакомый огонь воспылал в душе с новой силой.