Дожить до утра
Шрифт:
— Конечно, любимая, конечно!
— Тварь ли ты дрожащая или человек?! Так, кажется, вопрошал один из героев Достоевского.
— Не знаю, не читал, — озабоченно ответил Макс, но истинный смысл слов все же дошел до него, и он горько продолжил: — А я и сам уже не знаю. Ты не представляешь, что он может сделать с тобой! Это чудовище, а не человек! Мне сегодня шепнули. Не сказали даже, а шепнули, потому как боятся его до смерти. Что за убийством его брата стоит он сам. Что бабки там крутые были замешаны. Игорь, он же общак держал. Очевидно, за несколько лет сумел нащипать вместе с Витюшей кругленькую сумму. Но отойдя в мир иной, наш Игоречек не только счета попрятал, он еще и денежки свои куда-то смог оформить.
— Счета потом отыскались, и нам с тобой это известно, как никому, — задумчиво пробормотала Милочка, постукивая коготками мужа по плечу.
— Да… — пьяно мотнул головой Макс. — А те деньги исчезли. Сколько Виктор их ни искал, что только не предпринимал, все бесполезно. И тогда он решил…
— Что они у меня?!
Голос Ксюши, раздавшийся от двери гостиной, произвел эффект раската грома.
— Ксюха! — одновременно выдохнули супруги и почти так же, слово в слово спросили: — Ты откуда?!
— Оттуда, — она мрачно улыбнулась их ошеломленному виду и попеняла, проходя в комнату и устало опускаясь на диван: — Дверь надо входную запирать, идиоты! Вас мог слышать кто угодно! Так что там, Максуша, было насчет денег? И что, большая сумма?
— Говорят, что-то около двух сотен тысяч, — полинявшим голосом ответил он и, поднявшись с коленей, уселся рядом с ней.
— Зелени?
— Нет, деревянных! — попытался съязвить он, но язык сильно заплетался и получилось не очень убедительно. — Конечно, зелени!
— Не слабо! — присвистнула Ксюша. — А я-то, дура, по клоакам городским скиталась! Хлеба иной раз вдоволь не ела! А оказывается, я — наследница такого состояния! А тебе там не шепнули заодно, куда я их подевала?
— Это ты у Виктора спроси. Он почти уверен, что деньги у тебя.
— Ага. Вот так, значит. — Ксюша вскинула ногу на ногу, обхватила колено руками и через минуту задумчиво произнесла: — Что-то ведь случилось, Макс? Я угадала?
— Ты о чем? — попытался он изобразить недоумение.
— Да ладно тебе. Слышала часть разговора. Случилось что-то, что сподвигло тебя на откровения. Молчал, молчал, а тут, нажравшись как свинья, начал говорить… — Облизнув языком пересохшие от волнения губы, Ксюша тихим голосом обрушила на него вопрос, который словно бормашина высверливал ей мозги: — Вы его убили?!
— Кого? — Мутный взгляд Макса не смог скрыть страха, заплескавшегося на самом дне его глаз. — Кого убили?
— Ах ты, сволочь! — Пружиной подскочив с дивана, она схватила его за грудки и, тряхнув что есть сил, взвизгнула: — Отвечай, мать твою! Вы убили его?! Где он, отвечай?!
— Ксюшенька, — Милочка, доселе молчавшая, решила все же вступиться за мужа, хотя и считала его действия, мягко говоря, не совсем порядочными, — жив твой Николаев. Жив. Кстати, а с чего это ты так о нем печешься? Он же вокруг тебя словно щука круги нарезал…
Опустив враз ослабевшие руки, Ксения повернулась к подруге и, наткнувшись на ее вопрошающе-любопытный взгляд, неожиданно для самой себя покраснела.
— Ты в него влюбилась? Скажи! Ксюшенька, миленькая! Ну скажи, что это правда!
Такова уж была природа Милочки. Очень уж ей хотелось, чтобы все вокруг нее были веселы, удачливы и обязательно влюблены. Приняв Ксюшину трагедию близко к сердцу, она не раз молила бога послать той любовь, но до недавнего времени он был глух и нем к ее молитвам. Видимо, временной отрезок, выпавший из ее внимания, и стал тем актуальным отправным моментом, когда случилось столь значительное событие.
Конечно, кандидатура не совсем подходящая, но… Главное, чтобы человек был хороший. Только что-то там она сказала об убийстве? Милочка напрягла память, что было очень сложно, поскольку в голове сразу зашумело от всевозможных видений. Воображение наперегонки подсовывало ей одну картинку за другой, мешая сосредоточиться на главном: жениха-то, того самого, которого она уже мысленно обрядила в смокинг, как раз и не было в наличии.
— Максик! — жалобно пискнула Милочка. — Мы должны его спасти!
— Спасти… — ворчливо проскрипел он. — И кто это «мы»? Собирай вещи быстро! Поедешь к моей тетке. Поездом… Билет я уже купил…
— Значит, ты уже все решил?! — воскликнула Милочка. Правда, по ее тону нельзя было понять, радует ее сей факт или огорчает. Но она не стала долго держать их в неведении и, облегченно рассмеявшись, кинулась мужу на шею. — Я знала, что ты не подлец! Я знала, что ты очень хороший! Максик мой, я так люблю тебя! Но подожди! Ох, господи! Какая же я дура! Ты ведь будешь рисковать?! Это ведь очень опасно?! Ты сам сказал, что Виктор страшный человек!!!
Боясь, как бы Милочка не разошлась окончательно и не утопила их в слезах, первые признаки которых уже начали поблескивать на ее ресницах, Ксюша прокашлялась и твердо сказала:
— Милка, хорош тут сентиментальную дребедень разводить! Нужно человека спасать. Каждая минута дорога.
— Сашка сказал, что до утра Виктор там не покажется, — перебил ее Макс.
— Так, до утра осталось четыре часа. Давайте-ка вместе посидим и подумаем. Кстати! — Ксюша, чуть прищурив глаза, пристально уставилась на Макса. — Ты с нами или против нас? Значит ли твое сегодняшнее поведение освобождение от лакейства? Или это еще что-то?
— Что, например? — хмуро хмыкнул он, не отводя взгляда.
— Ну… Может, тоже думаешь, что деньги у меня… — пожала она плечами.
— Ага, как же! Видел я тебя, пока не подобрал и на хату не пристроил! Богаче тебя в городе не было! Тьфу ты, черт! Ты прости меня, Ксюха! Все делал, как он велел. Все до вздоха. Все визиты, все звонки. Противно было, а делал!
— Потому и ненавидел меня люто, да? Я была как безобразный гнойник на твоем девственном теле? Так, что ли? — Ксения нервно прошлась по гостиной.