Чтение онлайн

Каждый прожитый день приближает меня к свободе. Я мысленно отмечаю их галочками, отсчитывая, сколько дней остается до Самой Длинной ночи. Нет, им не удастся опередить меня, герцогине и доктору.

Мне интересно, что Люсьен имел в виду, когда сказал, что на кону стоит больше, чем просто спасение моей жизни. Не затевает ли он бунт? Освобождая суррогатов, он ставит под угрозу саму основу королевской жизни – без нас они не способны производить потомство. Но тогда ему придется прятать всех девушек из инкубаторов, и это не считая суррогатов Жемчужины. И если он все-таки попытается свергнуть королевскую власть, я встану рядом с ним. Я не хочу скрываться в безопасном уголке Фермы. Герцогиня заслуживает того, чтобы знать, каково это – жить на поводке.

Тысячу раз на дню я мысленно прощаюсь с Эшем, как будто от этого мне легче смириться с разлукой. Попытка искусственного зачатия почти убила меня. Но другие суррогаты умирают, и я могу их спасти. Если Люсьен вызволит меня отсюда, он сможет помочь и им. Я должна отнестись к этому со всей ответственностью и выполнять то, что велит Люсьен. Все, больше никаких тайных свиданий и поцелуев в садовом лабиринте. Я буду образцовым суррогатом. Слишком много поставлено на карту.

Я убеждаю себя, что так будет лучше. Все равно наш роман обречен, и, наверное, лучше покончить с ним раньше, чем позже. Притворяюсь, будто это гениальная идея. Делаю вид, что счастлива.

И надеюсь, что у Рейвен все хорошо. Мне очень жаль, что я не встретилась с ней на помолвке. Хотя и рада, что она не видела, как я истекала кровью на сцене.

В пятницу доктор Блайт объявляет, что я уже достаточно окрепла и могу снова гулять по дворцу.

– Мы можем пойти в сад? – спрашиваю я Аннабель. – Хочу подышать свежим воздухом.

Она кутает меня в самое теплое пальто и шарф, и мы выходим на улицу через заднюю дверь у бального зала. Я притворяюсь, что бесцельно брожу взад-вперед по саду, и дожидаюсь, пока Аннабель усядется на скамейку. На несколько минут я остаюсь одна и спешу к западной стене.

Наши цветы мертвы – и фиалки, и лилия. Я прижимаюсь к стене и шепчу:

– Я скучаю по тебе. – Что бы сделала Рейвен на моем месте? Она бы, наверное, отругала Люсьена за то, что он так медлит.

В траве что-то поблескивает. Я разгребаю опавшие листья и обнаруживаю новый побег. Его тонкие усики обвивают маленький брелок от браслета, серебряного терьера. У Рейвен и ее брата был щенок терьера – они дали ему кличку Опасный, потому что он был слишком мал, и они решили, что такая грозная кличка вдохновит его на то, чтобы стать сильным. Их мать продала щенка судье, когда стало не на что его кормить.

Я целую подвеску и прячу ее в карман. По крайней мере, я знаю, что Рейвен рядом и все еще помнит меня. Я срываю пуговицу со своего пальто, обвиваю ее лозой и отправляю вверх по стене.

Углубляюсь в лес. Как же здесь хорошо! Холодный воздух освежает, бодрит, очищает меня изнутри. Я спускаюсь вниз по незнакомой тропинке, даже не задумываясь, куда иду. Я выхожу к крошечному пруду, где плещутся разноцветные рыбки – золотые, оранжевые, сливочно-белые, – и вдруг останавливаюсь как вкопанная, чувствуя, что нечем дышать.

На скамейке у пруда сидит Эш.

Он тотчас вскакивает. На нем простое коричневое пальто и серый шарф, и он идеально вписывается в лесной пейзаж.

– Вайолет?

– Привет, – говорю я.

– Ты… – Он хлопает глазами, как будто не верит, что это я. – Ты как?

– О, все хорошо, – говорю я, внутренне морщась от своего холодного тона. – Спасибо.

Пространство между нами как будто расширяется и сжимается одновременно.

– Я места себе не находил, – говорит он. – Я слышал… говорили, что ты чуть не умерла.

Я пожимаю плечами.

– Мне уже лучше. – Хоть я и приказываю себе развернуться и уйти, но ноги меня не слушаются. И глаза не хотят отрываться от его лица.

– Почему ты на меня так смотришь? – спрашивает он.

– Как?

Эш хмурится.

– Так. Как будто боишься меня.

– Я не… – В горле першит, и я отворачиваюсь. – Я должна идти.

– Идти? – Он ошеломлен. – Последний раз, когда я видел тебя, ты истекала кровью, и теперь ты просто уходишь?

Пошатываясь, я пытаюсь уйти, чтобы не поддаться искушению его тепла, его сильных и нежных объятий. Все это уже не для меня. Я должна отпустить его.

– Вайолет, остановись.

Мое тело послушно ему, даже если разум и кричит, что надо бежать. Я слышу хруст листьев под его сапогами, чувствую нежное прикосновение его руки к моему плечу.

– Что происходит? – спрашивает он.

Я поворачиваюсь к нему.

– Мы больше не можем видеться.

Люсьен мог бы гордиться мной. Но сердце мое разрывается от боли.

Эш цепенеет. Он стоит передо мной, словно замороженная статуя. Но вот он возвращается к жизни и отступает назад. Растерянно смотрит по сторонам – на пруд, на скамейку, на деревья, как будто этот сад может подсказать ему, что делать, что говорить. Он закрывает глаза и, когда открывает их, что-то меняется в его лице, и я вижу боль, ее рваную, кровоточащую рану. Он делает над собой усилие, и в следующее мгновение его лицо становится бесстрастной маской.

– Очень хорошо, – говорит он. Его голос спокойный, отстраненный.

– Я… мне очень жаль, – шепчу я. Теперь, когда это случилось, я хочу вернуть все обратно. Мне не нравится этот Эш, его вежливая маска, приятные манеры. Это королевский Эш, не мой.

– Прошу прощения, у нас с Карнелиан занятия по этикету.

Он проходит мимо меня, и я инстинктивно хватаю его за руку.

– Эш, подожди…

Он вырывает свою руку.

– Нет, – говорит он. Я чувствую его злость, она исходит от него волнами. – Ты больше не можешь говорить, что мне делать. Ты утратила эту привилегию.