Чтение онлайн

— Тебе, видно, здорово хвост прижало? — спросил я, уже зная ответ.

— Хвост? Ты, глупец, видишь у меня хвост?!

Я встал, обошел вокруг него и честно признался:

— Не вижу. Но это не мешает мне признать, что тебе прижало хвост. Не я пришел к тебе, а ты материализовался неизвестно откуда. И сделал это совсем не вовремя. Очень крупная мысль, — я ухмылялся, наблюдая, как дракон багровеет и раздувается от бешенства, — прямо-таки огромная мысль, ушла у меня из-под носа, сорвалась с крючка, да к тому же испарилась, не оставив после себя маломальского следа. Я требую сатисфакции! — веско произнес я и принялся подыскивать в ивняке ветку, пригодную для лука. У меня неожиданно возникло желание поохотиться на что-нибудь летающее в воздухе.

Дракон подозрительно наблюдал за моими манипуляциями, гадая о причине моего хамского поведения. После стольких лет совместного проживания душа в душу, я все равно оставался для него загадкой. Тем более мое мнимое сумасшествие совсем сбило его с толку. Но все объяснялось тем, что это был мой мир, и совершенно неразумно было заявляться сюда налегке, без охраны и тяжелого вооружения.

***

— Так что же привело тебя сюда? — спросил я, ошкуривая камнем ветку — будущую стрелу.

Дракон возмущенно уставился на мой инструмент, плоский, обколотый с одной стороны кусок вулканического туфа, и зло сказал:

— Чудится мне, что ты прибрал к рукам мои воспоминания и меня очень раздражает то, что ты бесцеремонно ими распоряжаешься.

— Ха! — сказал я. — Ты на протяжении двадцати лет отравлял своим присутствием мне жизнь, затем вероломно захватил мое тело, и я вправе делать в своем внутреннем мире все, что мне заблагорассудится. И никакие рептилии из старинных книг мне не указ. Изволь вести себя подобающим образом, раз ты в гостях. Иначе...

Дракон прервал жестом мой гневный монолог и примирительно произнес:

— Ну, если хочешь, ты частично можешь восстановить свои права, — и поспешно добавил, — но при условии, что подсобишь мне в одном дельце!

Я задумался, делая вид, что это предложение меня обескуражило и ужасно взволновало. Хотя, я признался себе, мне было совершенно все равно, как будет выкручиваться дракон, преодолевая им же созданные трудности. Убить его я не мог. Победить и выбраться отсюда тоже. Оставалось лишь надеяться на благосклонность или, точнее, благоглупость моего тюремщика. Ну что же, поиграем, в преферанс, решил я и мысленно сдал из колоды крапленых карт по десять картонок, не забыв отложить комплект несуществующему «болвану». У меня был неплохой расклад на мизер.

Дракон смешал карты и швырнул их мне в лицо. Я не остался в долгу и от души огрел его канделябром с оплавившимися огарками чувств. Затем собрал баклуши, которые я бил от безделья, и запалил погребальный костер ушедшей дружбы.

— Все! Стоп! — сказал дракон, наглотавшись дыма чужбины. Его морда перекосилась, и он заплакал навзрыд.

Я растерянно смотрел на поверженного закадычного врага и стыдил себя за жестокость. Но стоило мне размякнуть душой, как я получил тяжелую оплеуху драконьей лапой, зловонный хохот раздался над ухом, и острые зубы впились мне в плечо.

Я вскрикнул от боли и дракон тут же отпустил меня из мертвой хватки. Выплюнув кусок моей души, он поморщился от горечи и произнес:

— Снаружи творится что-то странное. Я не знаю, как это объяснить. Похоже, я прогневал мерцающее божество, — маленькие драконьи глазки скосили в мою сторону. — Оно требует тебя на аудиенцию. Вот так высокопарно оно выразилось.

Я торжествовал, но не подал виду, что это известие меня обрадовало.

— Веди же быстрее меня к нему, — велел я, — а то вдруг божество рассердится?

Дракон, ставший от переживаний махоньким, съежился от моих слов еще больше. Ни слова не говоря, он развернулся и зашагал в сторону надвигающейся грозы. Я шел за ним и размышлял о том, почему сильные существа так глупы?

***

Снаружи ничего не изменилось. Все также завывал ветер, гоня снежную крупу по каньону. Обгоревшие остовы самолетов были запорошены снегом и напоминали скульптуры модернистов, порезвившихся на новом для них материале, создавшие из боевых самолетов никому ненужный хлам. «Прямо, как в эпоху разоружения», подумал я, и сердце кольнуло воспоминание о посещении кладбища самолетов. Они не были виноваты в том, что созданы для войны, которая, как тогда казалось, никогда не начнется. Содеялась, свершилась, стала явью, безжалостная дочь нави. Тонкая прослойка между небом и землей, мнящая себя разумной материей, утонула в безумстве огня. Видимо, у человека в генах заложено одиночество, раз он так жаждет уничтожить другое разумное существо. «Ну, и мы немного к этому лапу приложили», как всегда, вставил колкость дракон. «Как ты уже успел заметить, раругги

, отбывая срок в аду, успешно используют в своих целях людские слабости. Человек — существо глупое и воинственное, и грех его не ублажить кровопролитием».

«Ты так думаешь?» — спросил я его. «Или опять издеваешься?»

«Нет, я думаю о людях еще хуже, чем тебе показалось», — ответил дракон и гадко ухмыльнулся.

Я вспомнил пещеру, набитую драконьими воспоминаниями и больше ничего не сказал. И так все ясно. Виноваты ли драконы в войнах никто и никогда уже не узнает. Я был солидарен с драконом лишь в одном: этот мир, больной войной и людьми должен быть разрушен. Что придет ему на смену не важно. Все равно хуже не станет.

«Станет!» — обнадежил меня дракон. — «Когда люди уничтожат друг друга, настанет черед других существ. Если ты думаешь, что человеческая раса является единственной носительницей вируса разрушения, то ты ошибаешься. Есть более могущественные существа, населяющие подлунный мир, владеющие силами, несоизмеримыми с людскими. Вот только...»

«Что-то ты разговорился», — прервал я словоизлияния раругга

. — «И бахвалишься без меры. Неужто ты думаешь, что

раругги

уйдут из магмы, жгучей и родной, чтобы зачем-то расправится с разумной слизью?»

«Ха! Раругги

...» — обиделся дракон. — «Летающие псы, предназначение которых — служит своим хозяевам. Крылатая конница, готовая в любой момент по прихоти странных, свирепых, но рациональных существ, покончить с собой, ввязавшись в очередную свару за обладание еще одним клочком животворной магмы».

«Постой, ты про кого говоришь? Ты же меня убеждал в том, что раругги

— самые сильные существа на планете?!»