Чтение онлайн

Дракон, спросил меня, правильно ли мы летим. Я сверился с показаниями приборов, вгляделся в местность, на бешеной скорости проносящуюся под крыльями, и попросил его подняться чуть выше, чтобы найти следующий ориентир. Полет на сверхмалой высоте, в десяти метрах над верхушками сосен, был доступен только дракону да крылатым ракетам. В начале войны мы занимались тем, что отлавливали этих короткокрылых уродцев, нашпигованных автоматикой, и заворачивали их обратно на нулевую точку траектории. Затем некоторое время сопровождали и наблюдали издали, как исчезают в море огня корабли, пусковые установки и бомбардировщики противника, такие заносчивые и с виду неприступные, но такие глупые в своей напыщенности и надменности.

Мы летели, невидимые для радаров и спутников, на малой высоте и мир сливался в серую мелькающую темными пятнами поверхность, на которой иногда сверкали зеркала озер. Но для того, чтобы осмотреться, нам время от времени надо было взлетать чуть выше холмов, и в эти моменты самое главное было не попасть в зону действия радаров противовоздушной обороны, которые расставили, словно капканы, специально на нас. Гордости я от этого не испытывал. Только усталость и рефлекторное омерзение от боязни врага быть уничтоженным и умереть от моих слабых атак, которые словно укусы таежного комара были болезненны, но не наносили сколько-нибудь серьезного ущерба. Запасы ракет и бомб, которые я нашел на заброшенном складе, уже почти истощились. Дракон ворчал, когда я, готовясь к очередному рейду, нагружал самолет без меры. Но и он не так давно заметил, что наша война одного против всех скоро закончится. Нам надо искать другую базу, и вряд ли мы найдем ее, потому что разведка противника наверняка уже прочесала каждый километр захваченной территории. Я не верил этому. Мне нужно было отыскать оружие возмездия. И я должен был найти его, во что бы то ни стало. Дело оставалось за малым. Узнать где оно хранится и почему до сих пор не использовано.

***

Вынырнув в очередной раз из распадка, по которому дракон крался на околозвуковой скорости, мы наткнулись на гряду скал. Еле вписавшись в ущелье, истребитель бесшумной тенью выскочил в широкую долину и, прижавшись к земле, понесся вдоль русла горной реки, чуть ли не задевая крыльями о прибрежные валуны. Обернувшись, я успел заметить краем глаза, что далеко сзади мелькнуло пятнышко, скрывшееся в соседнем ущелье, заслоненном отрогом горы.

Это мог быть кто угодно. Я пытался сохранить спокойствие, но все равно мой голос задрожал, когда я сказал об этом дракону. Он тоже заметил преследователя, но в отличие от меня, боявшегося даже собственной тени, взъярился и начал увеличивать скорость. Пятно вынырнуло из-за отрога и превратилось в самолет, который на наш молчаливый вопрос покачал крыльями и, обогнав, приземлился на длинную песчаную косу, проходящую между мореной и изгибом реки. Твердая поверхность, отшлифованного водой и ветром песка, взметнулась фонтанами под шасси чужака, когда он, выпустив тормозные парашюты, клюнул носом и остановился в нескольких метрах от скалы.

Дракон аккуратно посадил самолет на три точки недалеко от истребителя, как две капли похожего на наш. У меня отлегло от сердца, я узнал бортовой номер и эмблему эскадрильи драконов. После начала военных действий это была первая встреча с человеком, который смог уцелеть в пекле боев, накрывших, словно гигантской сковородой, землю. И казалось чудом встретить еще одного выжившего и сумевшего сохранить машину в этой мясорубке.

Мой дракон настороженно принюхивался, все еще решая для себя, что будет более правильным — тут же удрать, если получится сделать это тихо и достойно, или расстрелять остатками боеприпасов того, кто мог бы представлять опасность, хоть и не сейчас, но в ближайшем будущем. Я пытался успокоить разбушевавшуюся паранойю моего спутника, и это мне частично удалось, но тут у соседнего самолета медленно пополз вверх фонарь, и из-за среза кабины показалась рука, пальцы на которой сложились в знак «виктория». Я снял шлем, положил его на пол кабины и медленно спустился по крылу на отмель. Дракон опутал меня защитным заклинанием, но остался в самолете, готовясь взлететь при малейшей опасности.

Из кабины другого истребителя осторожно выбрался человек и грузно свалился на землю. Попытавшись подняться, затих, потеряв сознание. Голос дракона вывел меня из оцепенения, он предупредил, что если я не потороплюсь, то человек может погибнуть. Я уже бежал к застывшей неподвижно фигуре, на бегу доставая остатки аптечки, и консультируясь с драконом о том, что можно сделать в этой ситуации. Дракон резонно заметил, что если у пилота есть свой дракон, то только он может его вылечить, и все мои потуги по спасению могут обернуться пустой тратой времени. Я зло ответил, что он мог бы и помочь, если с другим драконом что-то случилось. На что он спросил, не знаю ли я места во вселенной, где два дракона встретились, чтобы не сойтись в схватке, а помочь друг другу. Если мне будет известно о таком месте, то тогда раса раруггов

в его лице будет мне благодарна по гроб, ибо в этом случае я найду рай драконов, о котором никто никогда не слышал.

Я откопал в тайниках памяти самые грязные ругательства, и они подействовали. Дракон все-таки связался с раруггом

умирающего пилота тоже переселившимся в истребитель. Опасная тенденция, отметил я про себя.

Они оба о чем-то долго совещались, а я в это время снял с пилота шлем и из него, словно из грязного мешка вывалились длинные волосы. О, черт! Этот знакомый мне по болезни запах рвоты и пятна кровоизлияний по всему лицу! Лучевая болезнь подкосила не только меня, но и эту женщину. Видимо накопленная доза радиации медленно убивала выживших людей, не погибших в первые дни ядерной бомбардировки.

Но все равно, даже в страшных судорогах болезни ее лицо было прекрасным. Я вспомнил, как видел всего несколько раз эту красавицу, мисс нашей эскадрильи, перед которой робели даже заядлые холостяки. У них, откуда ни возьмись, появлялось косноязычие, и исчезал накопленный долгими годами цинизм и напускная бравада. Но, боже мой, во что превратила война ее гладкую кожу и пронзительный взгляд синих глаз! Тонкая струйка слюны вперемежку с кровью стекала с уголка покрытого язвами рта, веки были прикрыты и чуть виднелись белки глаз, сожженные вспышкой близкого ядерного взрыва. Я оторвал край истрепавшейся подкладки комбинезона и вытер ей лицо. Затем опомнился и вколол антирадиационный комплекс, оставшийся у меня как НЗ и напоминание о том, что самые главные ужасы войны еще впереди.

Мой несносный напарник озабоченно сообщил мне, что дракон второго истребителя очень истощен, и он не знает, долго ли ему еще осталось до полного распада. Я был не на шутку взбешен этим беспомощным вяканьем доблестного дракона. Мой ультиматум его обеспокоил, и он все-таки с неохотой согласился помочь товарищу по несчастью, которого угораздило влететь в эпицентр ядерного взрыва. Мы слышали гром, прогремевший далеко на севере, но не придали этому значения. Оккупанты изредка устраивали себе развлечение, чтобы немного взбодрить войска и сломить дух непокорного народа, уже год не хотевшего сдаваться на милость врагу.

Проверив уровень радиации в реке дозиметром, я попил сам и принес воды Александре, вроде бы так ее звали. Перед памятным днем последней сечи, мы в спешке спарывали опознавательные знаки с летных комбинезонов. Мы должны были быть никем перед лицом смерти. У нас было странное суеверие: если смерть не узнает наших имен, то может быть она придет к другим. Но получилось наоборот. Мы сами забыли, как нас зовут. И кто мы есть на самом деле. Чуть теплилось воспоминание, что намного раньше, совсем в другой жизни, мы были людьми. Той жизни больше нет. Значит ли это, что мы уже умерли?