Чтение онлайн

Вот так, например, римляне зазывали к себе карфагенских богов. Жрец провозглашал торжественное заклинание: «Богиня ты или бог, который простираешь опеку над народом или государством карфагенским, ты, который покровительствуешь этому городу, к тебе возношу молитвы, тебе воздаю почести, вас о милости прошу, чтобы оставили народ и государство карфагенян, чтобы покинули их храмы, чтобы от них ушли. Переходите ко мне в Рим. Пусть наши храмы и город будут вам приятнее. Будьте милостивы и благосклонны ко мне и народу римскому и к нашим воинам так, как мы этого хотим и как это понимаем. Если сделаете так, обещаю, что вам воздвигнут храм и в вашу честь будут учреждены игры». Как справедливо заметил Моммзен: «… национальный характер римской религии ничего не утрачивал от того, что она с древнейших времен заимствовала от иноземцев и обряды и сущность богопочитания». Римляне с древнейших времен обменивались с другими народами как товарами, так и богами. Например, у сабинян был заимствован особый культ тациев. Вероятно, некоторые божества заимствовались из Этрурии, так как древнейшее название гениев – Лазы и название богини памяти и мудрости – Минервы, явно этрусского происхождения. Достоверно известно, что греческая религия оказалась в Риме довольно рано и приобрела гораздо большую популярность, чем какая-либо другая из иноземных религий.

Древнейшим поводом для таких заимствований послужили греческие оракулы. Язык римских богов был очень скуп, и фактически ограничивался словами «да» и «нет». А растущие потребности римлян требовали и более общительных богов. Словоохотливые греческие боги, с удовольствием дававшие советы и произносившие при этом целые изречения, пришлись здесь как раз кстати. Римляне стали запасаться такими советами на случай надобности. Копии с листочков пророчицы и жрицы Аполлона, кумской Сивиллы, были в их глазах очень ценным подарком от тех греков, которые приезжали из Кампании. Для чтения и объяснения этих пророчеств была с древних пор учреждена особая коллегия из двух сведущих людей, уступавшая по рангу только коллегии авгуров и понтификов. К этим хранителям прорицаний обращались в таких сложных случаях, когда для предотвращения какой-нибудь беды нужно было совершить богослужебное действие, а к какому богу, и в какой форме следует обратиться – не знали. Достаточно рано стали обращаться нуждавшиеся в каком-нибудь совете римляне и к знаменитому Дельфийскому оракулу Аполлона, о чем свидетельствует вошедшая во все известные италийские наречия и тесно связанная с Дельфийским оракулом древнейшая римская форма имени Аполлона – Аперта, т. е. «открыватель»; эта форма была искажением древнегреческого слова Апеллон.

Греческого героя Геракла также рано стали чтить в Италии под именем Геркулес. Однако здесь смотрели на него по-своему и сначала считали его богом рискованной наживы и обогащения. На его главный алтарь, находившийся на скотном рынке Рима, полководец после победы над врагом возлагал десятую долю захваченной добычи, а торговец – десятую долю прибыли от удачной сделки. Поэтому Геркулес вообще считался богом торговых сделок, которые часто заключались у его алтаря и скреплялись присягой. По этой причине он получил сходство с древним латинским богом «верности данному слову». Поклонение Геркулесу рано сделалось одним из самых распространенных; по словам одного древнего писателя, его чтили во всех уголках Италии, и его алтари стояли как на городских улицах, так и на проселочных дорогах. Римлянам также издавна были знакомы греческие боги мореплавателей Кастор и Полидевк, или по-римски Поллукс, бог торговли Гермес – римский Меркурий, и бог врачевания Асклепий, или Эскулап, хотя поклонение этим богам началось в более поздние времена. Название праздника «Доброй богини» «дамиум», соответствующее греческому «дамон» (сравните с современным «демон»), также должно быть отнесено к заимствованиям у греков. К заимствованиям следует отнести и то, что старинный «Либер Патер» римлян впоследствии считался «отцом-освободителем» и слился с греческим богом вина, и то, что римский бог глубин Плутон стал называться «расточителем богатств». А вот название супруги Плутона, Персефоны, перешло при помощи изменения гласных и перенесения смысла в римскую Прозерпину, т. е. «произрастительницу». Даже богиня римско-латинского союза, авентинская Диана, была копией союзной богини малоазиатских греков-ионийцев, эфесской Артемиды. Известно, что ее изображение, которое находилось в римском храме, было сделано по эфесскому образцу. Греческая религия проникла в Италию преимущественно благодаря торговле, и первыми, кто принес в Рим своих богов, были греческие торговцы и мореплаватели. Однако эти заимствования из чужих краев имели лишь второстепенное значение, а пережитки древних верований – представленные в символах явлений природы, к которым можно отнести и сказание о быках Какуса, исчезли почти бесследно, так что в целом можно считать римскую религию созданием исключительно самих римлян. В самом Риме, правда, стали воздвигать храмы греческим богам. Древнейшим из них был храм Кастора и Поллукса, сооруженный по обету, данному во время битвы при Регильском озере, и освященный 15 июля 485 года до н. э. Связанная с сооружением этого храма легенда гласит, что двое юношей, отличавшихся нечеловеческой красотой и нечеловеческим ростом, сражались в рядах римлян и после окончания битвы поили своих покрытых пеной коней на римской площади у источника Ютурны, возвещая об одержанной великой победе. Эта легенда несет на себе греческий отпечаток и, без всякого сомнения, была старинным воспроизведением похожего на нее рассказа о появлении Диоскуров в знаменитой битве, которая происходила лет на сто раньше между кротонцами и локрами у реки Сагры. Что касается Дельфийского оракула Аполлона, то к нему не только отправлялись делегации, как это было принято у всех средиземноморских народов, находившихся под влиянием греческой культуры, не только отсылалась к нему десятая часть военной добычи, как это было сделано после взятия города Вейи в 394 году до н. э., но ему также был воздвигнут в Риме храм (431 год до н. э.). То же самое случилось и с греческой Афродитой (295 год до н. э.), которая отождествилась с древней римской богиней садов Венерой, то же самое произошло с богом врачевания Асклепием, или Эскулапом, в 291 году до н. э. Асклепия римляне «выпросили» у греческого города Эпидавр на Пелопоннесе и торжественно перевезли в Рим. Впрочем, в тяжелые для Рима времена нередкими становились жалобы на засилье иноземных богов и суеверий.

Рим, восприняв греческую мифологию и превратив ее в греко-римскую, оказал человечеству огромную услугу. Дело в том, что большинство гениальных произведений греческих скульпторов дошло до нашего времени лишь в римских копиях. И если сейчас наши современники могут судить о замечательном искусстве греков, то за это они должны быть благодарны римлянам.

Религия соседних с римлянами племен – сабинян и умбров, судя по тем немногим сведениям, которые дошли до нашего времени, была основана на совершенно одинаковых воззрениях, различаясь только местным колоритом и внешними формами. Но все же их религиозные верования несколько отличны от латинских, о чем свидетельствует учреждение в Риме особого братства для соблюдения сабинянских обрядов. Именно это учреждение и представляет пример того, в чем заключалось это различие. Наблюдение над полетом птиц было у обоих племен способом спрашивать богов; но тиции делали свои наблюдения над одними птицами, а рамнийские авгуры – над другими.

До того как римляне непосредственно столкнулись с греками, которые оказали огромное влияние на их религиозные представления, другой народ, более близкий территориально, обнаружил свое духовное превосходство над ними. Это были этруски, народ таинственного происхождения, удивительная культура которого сохранилась поныне в тысячах памятников и обращается к нам на неразгаданном языке надписей, не похожем ни на один язык мира. Они занимали северо-западную часть Италии, от Апеннин до моря, – страну плодородных долин и солнечных холмов, сбегающую к Тибру, реке, которая соединяла их с римлянами. Богатые и могущественные, этруски с высоты своих городов-крепостей, стоящих на крутых и недоступных горах, господствовали над огромными земельными пространствами. Их цари одевались в пурпур, сидели на стульях, выложенных слоновой костью, а окружала их почетная стража, вооруженная пучками розог с воткнутыми в них топорами. Этруски имели флот и с очень давних пор поддерживали торговые отношения с греками в Сицилии и на юге Италии. От них этруски заимствовали письменность и многие религиозные представления, которые, однако, переиначивали по-своему. Этрусский культ знаком нам далеко не так хорошо, как латинский, но все же имеется достаточно данных для того, чтобы считать мистику и мрачность этого культа заложенными в самой сущности этрусского народного характера. Нет возможности с точностью определить, в чем заключалось внутреннее отличие между недостаточно нам знакомым этрусским понятием о божестве и латинским. Однако можно предположить, что у этрусков выступают на первый план злые и радующиеся чужому несчастью боги, что сам культ был жесток и даже заключал в себе приношение в жертву военнопленных. Так, например, в Цере были умерщвлены взятые в плен фокейцы, а в Тарквиниях – взятые в плен римляне. Вместо созданного воображением римлян спокойного подземного мира мертвых, населенного «добрыми духами», у этрусков появляется настоящий ад, в котором путеводитель мертвых – дикая, наполовину звериная фигура демона Тухулки с крыльями и большим молотом – загоняет несчастные души на пытку при помощи дубины и змей; впоследствии фигура этого монстра послужила в Риме моделью для костюма того, кто уносил с места гладиаторских боев трупы убитых и добивал смертельно раненных. С этим миром теней была так неразрывно связана идея о мучениях, что даже был придуман способ избавиться от них: путем принесения некоторых таинственных жертв можно было переселить несчастную душу в мир высших богов. Замечательно то, что для населения своего подземного мира этруски рано заимствовали от греков их самые мрачные представления, такие как учение об Ахероне и о Хароне, играющее важную роль в религии этрусков. Но больше всего этруски прославились объяснением примет и чудесных знамений. Правда, и римляне умели распознавать в природе голоса богов, но их птицегадатели понимали только простые знамения и умели делать только общие выводы о том, будет ли исход дела счастливым или нет. Нарушение обыкновенного порядка в природе считалось у них предвестием несчастья и препятствовало исполнению задуманного дела; например, в случае грозы народное собрание расходилось. Римляне даже старались устранять неестественные явления: убивали детей, родившихся уродами.

Глубокомысленный этрусский жрец в молниях и во внутренностях жертвенных животных читал будущее человека до мельчайших подробностей, и чем причудливей был язык богов, чем удивительнее были знамения и чудесные явления, тем с большей уверенностью объяснял он их значение и подсказывал, как предотвратить беду. Таким образом возникли наука о молниях, гадание по внутренностям животных, толкование чудесных знамений. Если следовать этрусской легенде, первым раскрыл все эти тайны Тагес, выкопанный из земли одним пахарем невдалеке от Тарквиний – карлик с детской наружностью и с седыми волосами. Когда вокруг него собралась толпа, он начал проповедовать правила гадания и религиозных церемоний. Царь тех мест приказал из заповедей Тагеса составить книгу. С тех пор этруски считали, что они лучше других народов знают, как следует толковать божественные знамения и предсказания. Гаданием, в основном по внутренностям животных, занимались особые жрецы – гаруспики. Ученики и преемники Тагеса объясняли, какие боги имеют привычку метать молнии; как узнавать по месту на небе и по цвету молнии, от какого бога она исходит; предвещает ли молния длительное состояние или единичное событие, а в этом последнем случае – должно ли событие совершиться непременно в назначенный срок или же его можно на некоторое время отдалить, если умело взяться за это дело. Как упавшую молнию похоронить или как заставить упасть ту молнию, которая только грозит падением, – и множество других секретов, в которых иногда проглядывается стремление к наживе. Подобные предсказания были совершенно не в римском духе. Это видно из того, что даже впоследствии, когда к ним стали прибегать в Риме, не делалось никакой попытки ввести их в постоянное употребление. В ту эпоху римляне еще довольствовались своими собственными и греческими оракулами.

Этрусская религия стоит выше римской в том отношении, что в ней появились по крайней мере зачатки философских размышлений, которые полностью отсутствуют в римской религии. Над этим миром с его богами царят другие невидимые боги, к которым обращается за указаниями даже этрусский Юпитер. Этот мир конечен: так как он имел начало, то ему настанет и конец по истечении известного периода времени, в котором отдельные моменты измеряются веками.

Большую роль в религиозной жизни Рима играли праздники, посвященные тем или иным богам.

О древнейших римских богах – в том виде, в каком они существовали до знакомства римлян с греками, – мы узнаем из списка публичных и носящих особые названия праздничных дней римской общины: он сохранился в календаре общины и представляет самый древний из всех дошедших до нас документов о римской религии. Первое место в нем занимают боги Юпитер и Марс, так же, как и двойник последнего – Квирин. Юпитеру посвящены все дни полнолуния, сверх того, все праздники вина и многие другие; его антагонисту, «злому Юпитеру», было посвящено 21 мая – празднество «агоналии»; Марсу принадлежали первый день нового года, 1 марта, и главным образом большое военное торжество, происходившее в течение этого месяца, названного по имени бога. Этому торжеству предшествовали конские состязания 27 февраля, а его главными днями в течение марта были: день «ковки щитов» 14 марта, день военной пляски на площади народных собраний 19 марта и день освящения военных труб 23 марта. Подобно тому как войну начинали с этого праздника, так и осенью, после окончания похода, снова справляли праздник Марса – день освящения оружия 19 октября. Наконец, второму Марсу, т. е. Квирину, принадлежало 17 февраля – «квириналии». Между остальными праздниками первое место занимают те, которые относятся к земледелию и виноделию. Сюда можно отнести длинный ряд весенних праздников в апреле, во время которых приносились жертвы: 15-го числа Теллуре, т. е. кормилице-земле (в жертву приносилась корова), 19-го Церере, т. е. богине растительного мира, 21-го плодотворной богине стад Палере, 23-го Юпитеру как хранителю виноградных лоз и впервые откупориваемых в этот день бочек вина прошлогоднего сбора. По окончании полевых работ и после успешной уборки урожая справлялся двойной праздник в честь бога жатвы Конса и в честь богини изобилия Опы: один раз – сразу же после окончания работы жнецов 21 августа, а второй раз – 15 декабря, в середине зимы, когда наполняющие амбары запасы могли быть оценены по достоинству. Праздник виноградного сока, называвшийся также целебным, потому что свежему виноградному соку приписывали целебную силу, справлялся 11 октября после окончания сбора винограда в честь Юпитера как бога вина. В конце года, 17 февраля, отмечался волчий праздник «луперкалии», который справляли пастухи в честь доброго бога Фавна, и 23 февраля – праздник межевых камней «терминалии», который чтили земледельцы. Кроме того, на 19–21 июля приходился двухдневный летний праздник дубрав, который, вероятно, был посвящен лесным богам сильванам, 13 октября – праздник источников, а 21 декабря – праздник кратчайшего дня, после которого восходит новое солнце. В самом Риме, который служил портом для всего Лациума, не менее важное значение имели: праздник моряков в честь морских богов «нептуналии» – 23 июля; праздник пристани – 17 августа и праздник реки Тибра – 27 августа. Ремесла и искусства имели в этом кругу богов только двух покровителей – бога огня и кузнечного мастерства, Вулкана, которому кроме названного его именем дня 23 августа был посвящен еще праздник «освящения труб» – 23 мая, и богиню Карменту – 11, 15 января, которую сначала чтили как богиню волшебных заклинаний и песен, а позднее стали почитать как покровительницу рождений. Домашней и семейной жизни были посвящены: праздник богини дома – Весты, праздник гениев кладовой – пенатов – 19 июня, праздник богини рождения – 11 июня, праздник благословения дома детьми, посвященный Либеру и Либере – 17 марта, праздник умерших – 21 февраля и трехдневный праздник привидений – 9, 11, 13 мая. К общественным принадлежали два не совсем ясных для нас праздника: «бегства царя» – 24 февраля (вероятно, в честь бегства Тарквиния Гордого) и «бегства народа» – 5 июля (по всей видимости, посвященный уходу из Рима плебеев на Альбанскую гору), последний был посвящен Юпитеру, – и кроме того, праздник «Семихолмья» – 11 декабря. Богу «начала и конца», Янусу, был посвящен особый день «агония» – 9 января. Значение некоторых других праздников для нас до сих пор непонятно. Среди них праздник фуррины (25 июля), посвященный Юпитеру вместе с Аккой Ларенцией, праздник «ларенталий», который, вероятно, был праздником ларов (23 декабря), и многие другие.

Большое количество разнообразных божеств требовало и большого количества людей, им прислуживающих. Так возник институт жречества. Древнейшие коллегии жрецов были учреждены для бога Марса; сюда принадлежат главным образом назначавшийся пожизненно жрец этого общинного бога – «Марсов возжигатель», называвшийся так потому, что он совершал обряд сжигания жертвы, и двенадцать скакунов «салии», т. е. юношей, исполнявших в марте военный танец в честь Марса и сопровождавших этот танец пением. Кроме того, существовали и другие общественные культы, сделавшиеся предметом поклонения еще задолго до основания Рима. Для одних – назначались особые жрецы, как, например, для Карменты, для Вулкана, для портового и речного богов, а служение другим поручалось от имени народа особым коллегиям или родам. К числу такого рода коллегий, видимо, принадлежала коллегия двенадцати «собратьев-земледельцев», обращавшихся в мае к «богине-произрастительнице» с молитвами о всходе посевов. Сюда же относилось братство «тициев», которому было поручено охранять и поддерживать особый культ поселившихся в Риме сабинян, и состоявшие при очаге тридцати курий тридцать «куриальных возжигателей». Ранее упомянутый волчий праздник «луперкалии» справляли в феврале для охранения стад в честь «благосклонного бога» членами рода Квинктиев и присоединившимися членами рода Фабиев. Это был настоящий карнавал пастухов, во время которого «волки» опоясывали свое голое тело козлиными шкурами и рыскали повсюду, стегая всякого встречного ремнями.

Самым важным из городских культов был тот, который принадлежал объединившемуся городу, как бы заново основанному во время сооружения большой городской стены и крепости на Капитолии. В этом культе самый высший и самый лучший из богов – Юпитер Капитолийский, в котором олицетворялся дух и покровитель римского народа, – был поставлен во главе всех римских богов, а состоявший при нем с тех пор «жрец-возжигатель священного огня» вместе с двумя жрецами Марса образовывал высший жреческий триумвират. В то же время возникли культ нового единого городского очага, или культ Весты, и принадлежавший к нему культ общинных пенатов. Шесть целомудренных дев-весталок, как бы в качестве шести дочерей римского народа, несли службу при богине Весте и были обязаны постоянно поддерживать священный огонь в общинном очаге, как пример и назидание гражданам. Кстати, культ Весты был в глазах римлян самым священным, впоследствии он дольше других языческих культов противился христианству.