Чтение онлайн

Наконец-то мечта его жизни осуществилась. Он больше ни от кого не зависел, не трепетал за свою жизнь, и мог, наконец, предаться своим любимым идеям. Когда произошел его открытый разрыв с Констанцием, Юлиан перестал скрывать свои языческие пристрастия. Аммиан пишет: «Точно так же заботился Юлиан о возрождении древней религии. Он издал указы, разрешавшие открывать храмы, приносить жертвы и восстанавливать культы старых богов. Чтобы придать большую силу своим распоряжениям, он созвал во дворец пребывавших в раздоре между собой христианских епископов вместе с народом, раздираемым ересями, и дружественно увещевал их, чтобы они предали забвению свои распри и каждый, беспрепятственно и не навлекая на себя опасности, отправлял свою религию. Он выставлял этот пункт в расчете, что, когда свобода увеличит раздоры и несогласия, можно будет не опасаться единодушного настроения черни. Он знал по опыту, что дикие звери не проявляют такой ярости к людям, как большинство христиан в своих разномыслиях». В 362 году Юлиан издал эдикт, запрещавший христианским философам, грамматикам и риторам преподавать в школах. Эта мера, вызвавшая величайшее негодование христиан, мотивировалась тем, что христианские ученые не могут без искажений толковать языческих философов и поэтов. «Нелепо учить людей тому, что не считаешь хорошим», – гласил эдикт.

… Языческие религиозные церемонии были восстановлены с невиданным раньше размахом: иной день закалывалось по сто быков и без счета приносился в жертву разнообразный скот и белые птицы. Выставляя напоказ свое усердие, император сам подносил вместо жрецов священную утварь и совершал моления, окруженный толпой женщин. Гонений против христиан он не начинал, но, когда вдруг сгорел храм Аполлона Дафнейского, Юлиан заподозрил христиан в поджоге и закрыл самую большую церковь в Антиохии. Каким же путем предполагал Отступник (так прозвали Юлиана христиане) провести свои идеи в жизнь? Юлиан не собирался отменять Миланский эдикт. Весь опыт его жизни показывал, как трудно бороться против идеи насилием. Однако логика борьбы неизбежно должна была привести императора, обладавшего всей полнотой власти, к таким мерам, которые фактически оказывались мерами насильственными. На первом плане, во всяком случае, стояли методы идеологического воздействия. Юлиан пишет сочинение «Против христиан». В нем сконцентрирована вся его ненависть к «нечестивой секте галилеян». Обладая большой начитанностью в христианской литературе (здесь ему помогла суровая школа юности), в совершенстве владея сокровищами античной науки и философии, он обрушивается градом тяжелых обвинений против христианства. Он критикует его догматику, выискивает противоречия в Писании, издевается над библейскими мифами. В арсенале антихристианства, пожалуй, не было оружия острее, чем сочинение Юлиана! Но логика борьбы толкала императора гораздо дальше. Он лишил христианское духовенство всех льгот, предоставленных ему предшествующими императорами. Одной из первых мер, принятых Юлианом по прибытии в Константинополь, являлось возвращение из ссылки всех, кто был изгнан при Констанции по религиозным причинам. Возвратились, в основном, православные, в том числе и епископ Афанасий. Формально эта мера была продиктована соображениями широкой веротерпимости. Фактически же это был очень сильный ход против христиан. Возвращая православных, Юлиан тем самым снова разжигал споры между ними и арианами. Теми же соображениями веротерпимости мотивировалось возвращение прежним владельцам имущества, конфискованного по религиозным основаниям. От этой меры выигрывали больше всего языческие храмы, у которых в предыдущие годы были отобраны земли, сокровища и даже здания. Теперь все это подлежало возврату. Эдикт открывал широкую возможность преследований против христиан, так как далеко не всегда можно было отыскать действительных виновников конфискаций. Вообще, религиозная политика Юлиана привела к чрезвычайному обострению отношений между христианами и язычниками. Чувствуя поддержку государства, последние перешли в решительное наступление. Там, где старая религия еще сохраняла некоторое количество сторонников, произошли волнения. В Александрии толпа убила епископа Георгия. Людей, которые были известны своей деятельностью против язычества, арестовывали, избивали. Сам Юлиан вынужден был признать, что в некоторых случаях его сторонники перешли рамки дозволенного.

Что касается образа жизни Юлиана в столице, он, как сообщают все его современники, сохранил тот аскетический образ жизни, к какому привык в походах. Трапеза его была настолько проста, что состояла из одних овощей. Всю жизнь он не знал ни одной женщины, кроме своей жены. Все его время было посвящено неутомимой деятельности. Днем он был занят решением государственных вопросов, давал аудиенции, диктовал письма; вечером удалялся в библиотеку и обращался к трудам другого рода.

За всеми этими занятиями он даже забывал о благопристойности своего вида. Юлиан сам признавался в одном из писем, что ногти на его руках часто не стрижены, а пальцы в чернилах. В бороде его, которую он по примеру всех философов нежно лелеял, гнездилось множество насекомых. В обращении он был очень прост и старался подражать добродетелям первых принцепсов. Хотя он и носил диадему, однако отказался от титула господина. Вновь избранных консулов он приветствовал стоя, а потом провожал пешком. Он часто посещал заседания константинопольского сената и выступал здесь с речами. Все эти забытые проявления республиканских традиций вызывали неизменное удивление современников.

В 363 году во главе большой армии Юлиан выступил из Сирии в Месопотамию и переправился через Евфрат. Двигаясь вдоль реки, римляне вступили в Ассирию и заняли здесь одну за другой несколько крепостей. Некоторые из них были покинуты жителями, другие сдались после осады. Преодолев все препятствия, Юлиан подошел к персидской столице Ктесифону и разбил у его стен большое войско. Но осмотрев укрепления города, он отказался от мысли о его осаде и после разорения и опустошения страны повел армию к Кордуэну. Однако после этого римлян в опустошенной стране стал донимать голод. Тогда Юлиан велел раздать солдатам все запасы, заготовленные для императорского стола. Стараясь разделить с ними все трудности, он часто без всякой необходимости подвергал себя опасности. Узнав однажды, что персы напали на один из римских отрядов и теснят его, он, не надев панциря, с одним только щитом поспешил на помощь. В разгоревшемся сражении кто-то из персов метнул в императора копье, которое пробило ребра и застряло в печени.

Умирающего Юлиана перенесли в палатку, и здесь он вскоре скончался. Марцеллин пишет, что «до самого конца он сохранял исключительную твердость и вел беседу с философами Максимом и Приском о высоких свойствах человеческого духа».

Что же еще можно сказать об этом последнем представителе «старого римского мира». Юлиан был умным человеком, прекрасно понимавшим, чем сильна христианская церковь. Поэтому, желая восстановить язычество в «новой очищенной форме эллинизма» (так называл он свою неоплатоническую религию), император решил создать для него и новые организационные формы. Греко-римская религия, строго говоря, не знала настоящего, профессионального жречества и настоящей церковной иерархии. Жрецы являлись выборными должностными лицами, которые не имели специального образования и нужной подготовки. Юлиан попытался создать языческую иерархию по образцу христианской. Во главе ее были поставлены старшие жрецы, обязанные наблюдать за всеми остальными с правом отрешать от должности недостойных членов иерархии. Жрецы должны были избираться не из богатых и знатных граждан, как обычно практиковалось, а из среды стойких борцов за язычество, преимущественно философов. Император постоянно обращался к жрецам с посланиями, в которых требовал от них вести нравственный образ жизни, часто молиться богам, не посещать театров, воздерживаться от чтения легкомысленных книг. Юлиан понимал, какую роль играла в христианстве благотворительность и настоятельно рекомендовал жрецам обратить самое серьезное внимание на эту сторону дела. Однако все попытки Юлиана оживить труп язычества оказались тщетными. Дальше отдельных христианских погромов, восстановления языческих храмов и богослужений, дальше оживления показной стороны язычества дело не пошло. Сами же язычники издевались над Юлианом за его благочестие и монашеский образ жизни. Его страстная религиозность абсолютно не гармонировала с общим характером язычества. Неоплатонические фантазии могли увлечь за собой тонкую прослойку старой языческой интеллигенции, но оставались чуждыми широким кругам населения Империи. Дух религии покинул язычество и целиком переселился в христианство. Все религиозные натуры (а таких было большинство в этот страшный век крушения старого мира) перешли к христианству. И сам Юлиан, по всему своему характеру, по всем своим устремлениям, являлся типичным христианином. Только условия воспитания сделали его врагом христианства. В другой обстановке он с таким же блеском написал бы сочинение «Против язычников» и с не меньшим рвением преследовал бы их. В этом состоит величайшая личная трагедия Юлиана. Но в этом же и трагедия его как исторической личности. Он не сумел понять направления исторического развития и хотел повернуть назад ход истории. Поэтому дело его было обречено на неудачу. Преемником Юлиана войско избрало полководца Иовиана. Положение римской армии, сжатой со всех сторон персами, было настолько серьезным, что Иовиан спас себя и войско только уступив персам почти все месопотамские земли, завоеванные Диоклетианом. Новый император был христианином ортодоксального толка, поэтому он немедленно прекратил все преследования христиан.

Насколько трагична судьба Юлиана – последнего языческого императора, мы убедились из предыдущего рассказа, теперь посмотрим, как сложилась судьба первого по-настоящему христианского императора, давшего начало Восточному Риму – Византийской империи и получившего в традиции прозвище «Великого».

Феодосий I Великий Флавий (римский император в 379–395 годах. Родился 11 января 347 года. Умер 17 января 395 года) появился на свет в Северной Испании. Отец его, Гонорий, был полководцем в армии Валента и вел свой род от императора Траяна. В юности Феодосий получил хорошее общее образование, а военную науку постигал в армии отца, под началом которого воевал против скоттов и саксов в Британии, а затем против мавров в Африке. Его мужество и способности военачальника очень рано были отмечены императором. По свидетельству историка Аммиана Марцеллина, Феодосий был назначен полководцем в Мезию в то время, когда был еще безбородым юношей. В многократных стычках он разбил полчища сарматов и принудил их к миру. Но вскоре опала и казнь Гонория, казалось, положили конец блестящей карьере его сына. Феодосии был лишен всех должностей и поселился в качестве частного лица в своем поместье в Испании. Впрочем, опала его была недолгой. В 378 году восточный император Валент был разбит готами под Андрианополем и погиб. Полчища варваров рассыпались по Фракии, овладели Дакией, дошли до стен самого Константинополя. «В этой крайности, – пишет Аврелий Виктор, – западный император Грациан прибыл в Сирмий, вызвал к себе Феодосия и 19 января 379 год провозгласил его августом и императором над всеми восточными провинциями Империи».

Феодосий принял власть в очень трудное время. По свидетельству всех писателей, андрианопольское поражение повергло римлян в полное уныние. Одно имя готов приводило солдат в ужас. Нечего было и думать с такой армией давать новую битву. Следующие четыре года были потрачены Феодосием на то, чтобы вернуть римлянам утраченный боевой дух. Местом своего пребывания новый император избрал Фессалонику. Отсюда он руководил боевыми действиями и управлял своей половиной Империи. Военное обучение вскоре принесло свои результаты. Косность и праздность были искоренены. Феодосий, вообще отличавшийся острым умом, доблестью и здравомыслием, воспитывал в воинах твердость не только строгостью приказов, но щедростью и лаской. И действительно, после того как воины обрели веру в себя, они стали увереннее нападать на готов и постепенно вытеснили их из пределов Фракии. Но тогда же Феодосий заболел, и состояние его было почти безнадежно. Это вновь придало готам дерзости. Часть из них отправилась грабить Фессалию, Эпир и Ахайю, другие устремились в Паннонию. Когда император Грациан узнал, что в связи с роковым и безнадежным недугом Феодосия готы усилили свой натиск, то он явился на восток, дал им много даров, снабдил продовольствием и заключил с ними мир.

Тем временем, Феодосий, разбитый тяжелым недугом, принял в 380 году крещение от православного епископа Асхолия. Болезнь его стала отступать, и он совершенно излечился. Прибыв после этого в Константинополь, Феодосий показал себя горячим защитником православия. Арианскому епископу Демофилу он предложил или принять веру в единосущие Христа с Богом-Отцом, либо удалиться из столицы. Демофил избрал последнее. Вслед за ним Константинополь покинули многие ариане, более сорока лет владевшие здесь всеми церквами. В 381 году Феодосий собрал в Константинополе Второй Вселенский собор, на котором арианство и другие ереси подверглись строгому осуждению, а принятый на Никейском соборе «Символ веры» был уточнен таким образом, чтобы исключить всякое превратное его толкование. Император своей властью утвердил это решение и издал целый ряд законов, объявлявших единственно правильной веру отцов Никейского собора. Все церкви отныне передавались православному духовенству. Точно так же Феодосий первым из императоров подверг гонениям язычников и издал закон, повелевавший закрывать и разрушать по всей Империи языческие храмы.

Между тем понемногу утихла война с варварами. В октябре 382 года Феодосий заключил с вождем Фритигерном договор, по которому готы получали для поселения земли в Нижней Мезии и Фракии и поступали на службу к императору в качестве федератов [18] . С этого времени Феодосий правил спокойно и твердо до самой своей смерти.

Аврелий Виктор пишет, что «он был кроток и благожелателен ко всем, особенно же к хорошим людям. Он давал изысканные и веселые пиры, однако без пышности, речь его была солидна и приятна. Он был ласковым отцом и примерным супругом. В отношении наук его образование было посредственно, но он от природы отличался проницательностью. В еде и питье он был умерен, а также отличался целомудрием и воздержанием. Однако он был гневлив и вспыльчив». Кроме того, пишут, что он был невоздержан в тратах и предан неумеренной роскоши, беспечен и даже склонен к лени.

Впрочем, от размеренной и приятной жизни Феодосия отвлекали распри в западной части Империи. В 387 году он вступился за Валентиниана II, брата Грациана, изгнанного из Италии тираном Магном Максимом. Соперники встретились в Паннонии на берегу Савы. Первый день сражения никому не принес победы, но на следующее утро Феодосий благодаря своему превосходству в коннице (она сплошь состояла из варваров – готов и алан) одержал победу. Максим был захвачен и казнен. Следующие три года Феодосий провел в Италии, управляя отсюда всей Империей. Среди многих полезных деяний, совершенных им в это время, историки пишут и об одном несомненно позорном, наложившем темное пятно на память об этом государе. В 390 году случилось народное возмущение в Фессалониках. Феодосий, не разобрав дела, велел подвергнуть жителей города беспорядочному избиению. Всего было убито около пятнадцати тысяч горожан без различия пола и возраста. Этим злодеянием Феодосий разгневал медиоланского епископа Амвросия, который при всем народе не допустил императора в храм, так как руки его обагрены кровью невинных. Чтобы умилостивить прелата, Феодосий в одежде кающегося грешника всенародно исповедовался в своих грехах. Он был первым из императоров, демонстративно склонившим голову перед авторитетом церковной власти.