Шрифт:
Джойс Джеймс
Дублинцы (рассказы)
Джеймс Джойс
Дублинцы
Перевод с английского
В книгу вошли ранние реалистические рассказы из сборника "Дублинцы" и лирическая зарисовка "Джакомо Джойс" выдающегося ирландского писателя Джеймса Джойса, 100 лет со дня рождения которого исполнилось в 1982 году. В "Дублинцах" Джойс поставил перед собой задачу "написать главу духовной истории своей нации", в "Джакомо" - передать внутренние метания своего героя.
ДЖЕЙМС ДЖОЙС (1882-1941) - классик ирландской литературы, писатель, оказавший существенное влияние на зарубежную литературу XX века.
По решению ЮНЕСКО в 1982 году отмечается столетие со дня его рождения. Данное издание составили рассказы из сборника "Дублинцы", вершины ирландской реалистической литературы начала нашего века,и психологическая, поэтическая зарисовка "Джакомо Джойс".
В "Дублинцах" писатель решил сказать всю правду о своей стране, какой бы горькой и жестокой она ни была. Издатели отказывались печатать эти рассказы, поскольку резкая критика Джойса была направлена против современной ему ирландской политики, культуры, религии. "Джакомо Джойс", несмотря на малый объем произведения, дает полное представление о поэтике писателя. Для этой прозы характерны совмещение нескольких планов повествования, пристальный интерес к внутреннему миру личности.
Содержание
E. Гениева. Перечитываем Джойса...
ДУБЛИНЦЫ (Рассказы)
Перевод с англ. под редакцией И. А. Кашкина
Сестры. Перевод М. П. Богословской-Бобровой
Встреча. Перевод И. К. Романовича
Аравия. Перевод Е. Д. Калашниковой
Эвелин. Перевод Н. А. Волжиной
После гонок. Перевод В. М. Топер
Два рыцаря. Перевод В. М. Топер
Пансион. Перевод Н. А. Волжиной
Облачко. Перевод М.П.Богословской-Бобровой
Личины. Перевод Е. Д. Калашниковой
Земля. Перевод Й. Д. Калашниковой
Несчастный случай. Перевод Н. Л. Дарузес
В день плюща. Перевод Н. Л. Дарузес
Мать. Перевод Н. Л. Дарузес
Милость божия. Перевод И. К. Романовича
Мертвые. Перевод О. П. Холмской
ДЖАКОМО ДЖОЙС. Перевод Н. Киасашвили
Е. Гениева. Комментарий
Перечитываем Джойса...
В конце тридцатых годов Всеволод Вишневский, автор "Оптимистической трагедии", был в Париже. В ту пору там жил ирландский писатель Джеймс Джойс. Шумно-скандальный успех, выпавший на долю его романа "Улисс" (1922), сделал его не меньшей достопримечательностью города, чем Эйфелева башня или собор Парижской богоматери. Встречи с Джойсом, его литературного благословения искали начинающие писатели, те, кто через четверть века сами стали классиками, - Эрнест Хемингуэй, Скотт Фицджеральд.
Всеволод Вишневский, писатель другого мира и другой литературы, тоже попросил метра о встрече. Джойс нехотя согласился. Уставший от борьбы с цензорами, издателями, требовавшими от него всевозможных уступок буржуазной оградительной морали, от судебных процессов, в результате которых его роман "Улисс" был объявлен порнографическим и сожжен в Англии, он не видел никакого смысла в том, чтобы разговаривать с представителем совершенно неизвестной ему страны, где, как он был уверен, никто не знает его книг. Джойс был потрясен, когда Всеволод Вишневский сказал: "Вас переводили у нас с 1925 года, то есть ранее, чем во многих других странах" *.
* В.Вишневский. Собр. соч. в 5-ти томах, т. 6 (дополнительный). М., "Художественная литература", 1961, с. 434-435.
Действительно, первая публикация Джойса по-русски состоялась в 1925 г. на страницах альманаха "Новинки Запада". Это был заключительный, восемнадцатый эпизод "Улисса" - "Пенелопа". В 1927 г. в Ленинграде были опубликованы избранные рассказы из сборника "Дублинцы". Полный же текст этого сборника вышел в 1937 г. в Москве: издание было подготовлено Первым переводческим объединением под руководством И. Кашкина. Этим же коллективом был осуществлен перевод в середине 30-х годов десяти эпизодов "Улисса". Печатались и стихи Джойса.
История "русского" Джойса - интереснейшая страница в нашей культуре тех лет. Его проза осваивалась в горячих спорах, отличавших ту бурную эпоху. У него были свои защитники и свои оппоненты. Одним из последних был литературный критик В. Киршон, в полемику с которым по поводу Джойса, а заодно и по поводу всего нового искусства XX столетия вступил В. Вишневский. "Ты грубо ведешь себя...– писал В. Вишневский В. Киршону.– Попробуй прочесть Джойса (трех периодов: 1912, 1922, 1932-1933 гг.), дай анализ и выступи с публичной оценкой объекта, который вас так тревожит и раздражает... Ты долбишь в запале о классическом наследстве. Очевидно, где-то наследство внезапно кончается (на Чехове?) и дальше... идет всеобщая запретная зона! "Тут плохо, и не ступите сюда"... Но как все-таки быть: существует мир, человечество, классы, идет борьба. Есть искусство (Чаплин, Гриффит, Джойс, Пруст, Барбюс, Жироду, Ремарк, Роллан, Уэллс, Тагор, Киплинг и др.). Оно сложно, в нем непрерывные столкновения и изменения... Не было "запретных" книг для Маркса, Ленина. В познании жизни надо брать все. (Дело уменья, конечно.)" *.
Почитателем Джойса был и Сергей Эйзенштейн. В 1929 г. в курсе лекций по истории кино в Лондоне он заметил, что произведения Джойса - наиболее яркое подтверждение его теории монтажа. В 1930 г. С. Эйзенштейн посетил Джойса в Париже: он собирался экранизировать "Улисса". Во многих статьях режиссера рассеяны его суждения о произведениях Джойса: "Улисс", конечно, наиболее интересное для кинематографии явление на Западе...", "...деанекдотизация и непосредственное выявление темы через сильно действующий материал. Совсем стороной от сюжета, только еще из добросовестности фигурирующего в произведении" **.
* В. Вишневский. Собр. соч. в 5-ти томах, т. 6 (дополнительный). М., "Художественная литература", 1961, с. 434-435.
** С. Эйзенштейн. Избранные произведения. В 6-ти томах, т. 5, М., "Искусство", 1963, с. 526. Об отношении С. Эйзенштейна к Джойсу см. также статьи "Автобиографические заметки", "Одолжайтесь!", "Гордость".
Сейчас это уже история, страница прошлого... Публикации Джойса тридцатых годов давно превратились в раритеты: не всякая, даже самая крупная библиотека страны может похвастаться тем, что в ее фондах есть "Дублинцы" издания 1937 г., полный комплект журнала "Интернациональная литература" с эпизодами "Улисса"...
Как это ни парадоксально, учеников Джойса: Хемингуэя, Фолкнера, Дос Пассоса, Шона О'Кейси, Т. Вулфа - советский читатель узнал много раньше, чем самого Джойса. Перечень имен далеко не полный, да он и не может быть полным. Джойсовское слово давно уже стало словом в творческой лексике писателей XX века.
Столетие Джойса (1882-1941) отмечается по решению ЮНЕСКО во всех странах мира. Запись в юбилейном списке Комитета гласит: "Джеймс Джойс классик ирландской литературы XX века, мастер психологически тонких новелл в сборнике рассказов "Дублинцы".