Чтение онлайн

Я слышу, как внизу скрипит, открываясь, дверь, как кого-то начинают громко бранить. Тихо чертыхаюсь. Пришли Хищники и, должно быть, поняли: здесь что-то не так. Голоса становятся громче. У меня почти не осталось времени.

– Зелли, это я, Нина, – повторяю я.

– Нина? Нет, только не Нина, только не она! – У нее сиплый голос, язык заплетается. – Тебе нужно уходить, пока они не пришли… Они сломали его… Сломали…

– Тсс, – говорю я, потому что на лестнице в это время слышатся шаги. Через несколько мгновений они начнут проверять девушек и найдут меня здесь, у Азельмы.

Ее взгляд останавливается на моем лице, и мне кажется, она впервые по-настоящему видит меня с тех пор, как я вошла в эту комнату.

По коридору стучат сапоги. Хлопают двери. Голоса кричат друг другу, что все девушки спят. Взгляд Азельмы скользит к окну, на ее лице написан страх.

– Тебе нужно уходить, – взволнованно говорит она.

– Я не уйду без тебя. – Я протягиваю к ней руку. – Пойдем со мной.

Она смотрит на мою руку и берет ее. Затем бросается к окну, я распахиваю его, вылезаю на карниз и поворачиваюсь к ней.

И тут вижу, как ясность проникает в ее спутанное сознание и решимость побеждает страх. Она смотрит мне прямо в глаза. Моя сестра так близко, что я чувствую ее дыхание у себя на щеке.

– Беги, – говорит она и толкает меня вниз, а за ее спиной в этот самый момент распахивается дверь. Мне кажется, что я падаю очень медленно и вижу лицо сестры в окне, а потом вдруг оно исчезает, и какой-то мужчина перегибается через подоконник, кричит и указывает на меня.

Я сильно ударяюсь о землю. Боль пронизывает бок. Кажется, из меня вышибло дух, я беспомощно открываю и закрываю рот, пытаюсь заставить тело двигаться, но понимаю, что конечности меня почти не слушаются. Я успеваю только подняться на ноги, а несколько мужчин уже выбегают из дома. Они просто великаны, как истинные чада Тигра, отобранные на эту службу за силу, полное отсутствие морали и невыразимое стремление причинять людям боль. Они окружают меня, словно акулы. Они не задают вопросов; они не хотят знать, кто я такая или почему я здесь. Достаточно уже того, что я тут оказалась.

Солнце быстро садится. Я успею только один раз позвать на помощь, а потому издаю свист, громкий и резкий, призыв Воров, но знаю, что даже если кто-нибудь его сейчас услышит, все равно наверняка уже слишком поздно.

Я слышу голос, и он произносит такие странные слова, что я невольно смеюсь, даже напуганная до полусмерти.

– Сдается мне, это очень подло: шесть взрослых мужчин на одного ребенка.

Голос молодой, удивленный. Его владелец, очевидно, не понимает, что обращается к самым опасным людям в городе.

– Если мы хоть однажды вернемся домой, не ввязавшись в историю, я буду тебе очень признателен, – вступает второй голос, гораздо более уставший.

– Но у них тут ребенок, Сен-Жюст. Ты только посмотри!

– Святые небеса, ты прав!

За этим восклицанием следует строгий приказ:

– Сейчас же уберите руки от этого ребенка, или пожалеете!

Голос, кажется, принадлежащий Сен-Жюсту, – хорошо поставленный, натренированный. Так говорит человек, который привык, что окружающие его слушают.

Но Хищники не слушают никого, кроме Тигра, поэтому они не обращают на Сен-Жюста никакого внимания и набрасываются на меня. Двое хватают меня сзади за руки и швыряют на землю. Начинают бить меня ногами, а я кричу и защищаюсь, достав нож из голенища сапога.

Раздается выстрел, и Хищники замирают: люди, не привыкшие к тому, что кто-то дает им отпор, обычно не носят с собой оружия.

– Я пристрелю вас, если вы не отпустите это бедное дитя. Но что еще хуже: Грантер тоже будет стрелять в вас, а он вряд ли сумеет убить одним выстрелом.

– Протестую! – говорит второй мужчина. – Я прекрасно стреляю дома по чашкам, просто прекрасно! Смотри.

Еще выстрел. Один из Хищников вскрикивает и хватается рукой за ухо.

– Видишь? Его-то я и собирался ранить!

Хищники переглядываются. Члены этой гильдии обычно не отличаются умом. Тигр берет себе только самых жестокий чад, тех, кто станет подчиняться, не задавая вопросов. Разобраться с такой сложной проблемой, как сейчас, они не в состоянии.

Мужчина стреляет еще раз, и теперь другой Хищник с проклятиями хватается за ногу, чуть не свалившись на землю. Я слышу громкие шаги убегающих Хищников; уверена, скоро они вернутся с оружием. Но я успеваю поблагодарить судьбу за то, что пока еще жива.

– Знаешь, Грантер, это было отлично! А скажи, ты так и целился ему выше колена?

Кто-то переворачивает меня, и перед глазами появляется приятная картина: надо мной склонились два озабоченных лица. Один из мужчин – с копной черных волос, в зеленом жилете и хитрой улыбкой.

– Как хорошо! Оно живо, – говорит он.

Другое лицо глядит на меня хмуро, будто расстроившись от того, что я жива. Даже отсюда мне прекрасно видны изящные черты этого юного божества: лицо будто высечено из мрамора и полно решимости, обрамлено очень светлыми волосами, собранными сзади в хвост. Мужчина красив и страшен одновременно в своем темно-красном фраке с картинно распущенным на шее галстуком. У него в руке маленький пистолет с золотой филигранью; он затыкает оружие за пояс, чтобы ухватить меня и поставить на ноги.

– Ты можешь подняться? – с беспокойством спрашивает темноволосый. Вдруг он начинает пошатываться и валится на землю. Светловолосый театрально закатывает глаза и пытается ему помочь. Темноволосый пьян. Пожалуй, они оба пьяны.

– Все в порядке, – говорю я и сжимаю челюсти из-за острой боли в боку.

– Кажется, тебе попалась очень дурная компания, – говорит темноволосый, все еще сидя на земле и отмахиваясь от попыток блондина поставить его на ноги. – Если хочется меня потрогать, Сен-Жюст, сперва попроси моей руки.

– Никому не придет в голову лапать тебя, Грантер, когда ты настолько пьян.

– Это ты виноват в силе моего опьянения, Сен-Жюст. Встречи с тобой доводят меня до слез и заставляют тянуться к бутылке.

Светловолосый оставляет попытки и поворачивается ко мне; этот взгляд невозможно забыть. Кажется, он видит меня насквозь, он живо осматривает меня и подмечает все: мешковатую одежду, кровь на щеке, на руках и ногах.

– Мы должны представиться нашему новому другу, – говорит темный. – Что-то подсказывает мне, что этот пострел обязан нам жизнью.