Чтение онлайн

— Скажите, Дагор, а господин Тай-ай-Арсель был кровным родственником Его Величества? — задумчиво поинтересовалась я, когда тишина надоела. Сейчас мы двигались значительно медленнее, чем с генералом Олланом, но я бы не сказала, что меня это расстраивало. За главой рода Берггаренов приходилось почти бежать, а я не люблю так перемещаться. Зато вот скорость прихрамывающего сыскаря оказалась вполне комфортной.

— Насколько я знаю, да. А почему вас это интересует?

— Из-за странной силы Его Величества. Я не припомню за дором Керцем ничего подобного.

— Это не совсем врождённая способность, — слегка пожав плечами, ответил мужчина. — Точнее, какие-то специфические магические способности в царской семье есть, но они мало отношения имеют к тому, с чем вам пришлось столкнуться. Эти силы проявляются только у правящей четы и наследника после официальных церемоний венчания на царство. Какой-то сложный защитный механизм; на них нельзя воздействовать даже опосредованной магией и артефактами, только немного действует магия исцеления. Это создаёт определённые неудобства бытового характера, но имеет свои плюсы.

— То есть, и царица, и царевич вот так же воздействуют на окружающих?

— Значительно мягче, — качнул головой Разрушитель. — У Его Величества данное качество накладывается на характер и врождённое умение читать в душах и чувствах людей. Кажется, за столько лет он уже не просто чувства, но мысли начал видеть.

— Как ему, должно быть, одиноко и тяжело живётся, — задумчиво проговорила я.

— Кто-то с вами не согласится, — тихо хмыкнул сыскарь. — Но вы поступили мудро, отказавшись от такого наследства.

— Мне кажется, или моя мудрость вас разочаровала? — я, не удержавшись, покосилась на суровый профиль Разрушителя, но понять что-то по его вечно нахмуренным бровям не смогла. А через пару мгновений вообще поймала себя на мысли, что уже вполне откровенно и не совсем прилично любуюсь прямыми строгими чертами его лица. Что-то в нём было общее с так любимыми мной Берггаренами; надёжная монументальность, что ли? Не люди, — неприступные скалы, безразличные к ударам стихии. Да и вообще, Дагор был из тех мужчин, которых действительно украшают шрамы. Не потому, что следы старых ран могут действительно быть красивыми, а просто потому, что они уравновешивают внутреннее содержимое и внешний облик. Скала, рассечённая глубокими трещинами, смотрится естественней, чем идеально гладкий монолит.

— Скорее, в очередной раз удивила, — он едва уловимо поморщился, а я поспешила отвести взгляд. — С Иллюзионистами с непривычки тяжело общаться. Сложно соотносить факты, поведение, способности и внешний облик. Постоянно качает от одного сложившегося образа к другому.

— С непривычки? А как же Пир? — озадаченно уточнила я и только после этого сообразила, что мой вопрос довольно бестактен. — Извините, это не моё дело, — поспешила одёрнуть себя я.

— Здесь нет никакой тайны, — он пожал плечами. — Пирлан — это исключение, я знаю его с раннего детства, и мы ещё с тех пор дружим. Мне не приходилось разбираться в нём с нуля. А с Иллюзионистами кроме него я начал сталкивать только последние пару лет, и приходится теперь узнавать много нового. Например, я никогда не думал, что влияние силы Его Величества на вас столь разрушительно.

— Мы… срастаемся со своей магией, со своими сказками с самого раннего детства, — улыбка получилась довольно вымученная. — Незаметно оплетаем себя самих и окружающий мир чарами, и когда они начинают рассыпаться, рассыпается собственная личность. Это страшно, — вскользь глянув на собеседника, я неожиданно поймала прямой очень внимательный взгляд. Было в нём что-то непривычное. Понимание?

Коротко кивнув, мужчина первый отвёл глаза, отпуская меня. Почему-то его взгляд сейчас оказывал почти гипнотическое воздействие, неуловимо похожее на воздействие царской силы.

— А как он действует на вас? — освободившись от подавляющей воли Разрушителя, я встряхнулась и поспешила продолжить разговор.

— Да почти никак, — невозмутимо отозвался он. — Эта его сила очень близка роду магии и психологии Разрушителей, — сам того не заметив, подтвердил он моё смутное предположение. — Это в нашей природе, разбирать всё на наиболее мелкие составляющие. Разбивать большое целое на элементы, будь то мысли, люди, чары или даже атомы вещества. Разрушать, — задумчиво проговорил мужчина, и я малодушно не рискнула заглядывать ему сейчас в лицо. Что-то болезненно-личное почудилось мне в его словах, хотя прозвучали они невозмутимо и спокойно.

— Кажется, у нас с вами схожая проблема. Я тоже никогда раньше не сталкивалась с Разрушителями, и разобраться в вас довольно трудно, — неубедительно попыталась пошутить я, но сыскарь неожиданно поддержал моё начинание.

— Это проще. Мы как Материалисты, только наоборот, — хмыкнул он в ответ, и на душе слегка полегчало. Всё-таки, после того потрясения, каким для меня стал визит в царский кабинет, тяжёлые и серьёзные темы для разговоров ничуть не способствовали обретению душевного равновесия.

— Господин следователь, а куда мы идём? — растерянно озираясь, опомнилась я. Местность была незнакомая.

— Я же обещал проводить вас домой, — пожал плечами он. Потом вдруг лицо его приобрело растерянное выражение. — Тайр Яростный, я не сообразил, вас ведь, наверное, нужно доставить в дом к генералу Берггарену?

— Пожалуй, да, иначе Хар с Бьорном меня убьют, а Пир ещё и добавит, — мрачно вздохнула я. Конечно, домой хотелось, но не ругаться же из-за этого с кровниками. Тем более, я вынуждена была признать их правоту: мне сейчас не стоило оставаться одной в пустом доме.

— Ну, разве что пожурят немного, — не согласился со мной Разрушитель. — Сейчас экипаж поймаем, и я вас отвезу.

— Но вам же, наверное, совсем не до того, дел много, — я тут же почувствовала себя виноватой. — Может, я сама доберусь?

— Нет. Я обещал проводить, — с той мужской категоричностью, перед которой я всегда опускала руки, заявил сыскарь. В таких случаях мне было проще согласиться, чем объяснять, почему оппонент не прав. Согласиться, и в случае необходимости сделать всё по-своему. Хотя сейчас мне совершенно не хотелось идти наперекор желанию Разрушителя доставить меня под крышу дома Берггаренов собственноручно, в целости и сохранности, пусть это его желание и было продиктовано чувством долга.