Джокер
Шрифт:
— Ты не туда смотришь. Правее и выше. На эскалаторе. Берет среди фуражек, серая форма… ну что ты, в самом деле!
— Да… — выдохнул старый адмирал. — Есть. Увидел. А высокая…
— Так и Сашка был высокий, и матушка ее тоже. В Линии Гамильтон вообще не было недомерков, я проверял, — пожал плечами Цинцадзе, и граф, ошарашенный этим заявлением, даже обернулся, на секунду выпустив внучку из поля зрения.
— Проверял?!
— Конечно, — князь был невозмутим. — Надо же было посмотреть, что собой представляли ваши несостоявшиеся сваты. Точнее, сватьи, там только девочек рожали — Линия пилотов, не что-нибудь. Все там нормально по материнской линии, никаких отклонений. Хорошая девочка получилась.
«Хорошая девочка» тем временем попрощалась со своими спутниками и, четко выполнив разворот «налево кругом», подошла к ожидающим ее мужчинам и вскинула руку к кромке берета:
— Ваша светлость, майор Гамильтон!
Но до глубины души возмущенный официальным обращением князь ее перебил:
— Ну мы же с вами договаривались, Мэри Александра! Меня зовут Ираклий Давидович!
— Простите, Ираклий Давидович, — покаянно улыбнулась Мэри, — я не была уверена…
— И совершенно напрасно. Кстати, ваш русский великолепен, примите мои поздравления. И позвольте представить вам моего друга: адмирал граф Сазонов, Николай Петрович.
Мэри повернулась к спутнику князя и щелкнула каблуками:
— Ваше высокопревосходительство!
— Без чинов, без чинов! — замахал руками отчего-то побледневший адмирал, но Мэри решила, что над причиной внезапного изменения цвета лица у столь представительного пожилого джентльмена она подумает позже. Если будет время.
— Я рад приветствовать вас на Кремле, — говорил между тем Сазонов, — и я искренне надеюсь, что вам здесь понравится.
Цинцадзе сделал малозаметный знак, один из подтянутых молодых людей подскочил к Мэри и почтительно спросил, протягивая руку к баулу, который висел у нее на левом плече:
— Вы позволите, мисс Гамильтон?
Мэри растерянно улыбнулась, передавая ему широкий ремень: свои вещи она всегда носила сама.
— Где ваш багаж, Мэри Александра? — поинтересовался князь и изумленно поднял брови, когда она кивнула на перекочевавший к подтянутому молодому человеку баул:
— Вот он.
— Это все?!
— Я офицер, Ираклий Давидович. Бельтайнские офицеры путешествуют налегке. Разве в Империи дело обстоит по-другому?
— В Империи дело обстоит точно так же, — решительно заявил граф, беря ее под руку и разворачивая лицом к выходу из зала. — Пойдем, Ираклий.
Лимузин князя Мэри понравился. Огромный, уютный, полностью звукоизолированный, он мягко взмыл в воздух и взял курс, судя по показаниям ее внутреннего компаса, на юг. Все правильно, на юг: космопорт, в котором приземлился челнок, располагался, по словам Никиты, к северу от Новограда. Некоторое время все молчали. Мэри, уютно устроившаяся на обтянутом натуральной — немыслимая роскошь! — кожей сиденье, поглядывала в окно. К ее удивлению, лимузин двигался куда медленнее, чем, по идее, полагалось машине такого класса. Не иначе, князь решил пообщаться с ней по дороге. Тогда почему он молчит? Не хочет говорить при адмирале? А зачем, в таком случае, он притащил его с собой?
Словно услышавший ее мысли Цинцадзе несколько нервно откашлялся и повернулся к графу:
— Ну что, Николай, кто начнет? Ты или я?
— Давай я. А ты, если что, поможешь, — Николай Петрович немного помолчал, кивнул чему-то и, наконец, заговорил:
— Мэри Александра… Мария… Я — счастливый отец, потому что Господь благословил меня семерыми детьми. И одновременно я отец несчастный, потому что около тридцати четырех стандартных лет назад мой старший сын, Александр, ушел с Бастиона Марико в рейд, из которого не вернулся.
Мэри показалось, что воздух в салоне лимузина стал шершавым и сухим. Сердце забилось так, словно она вкатила себе полную дозу боевого коктейля. А старый граф продолжал:
— Незадолго до своей гибели Саша прислал нам с матерью сообщение, в котором говорил, что встретил женщину, уроженку Свободных планет, которую намерен представить нам как молодую графиню. Велел готовиться к свадьбе, ждать домой с невестой, заказал кольцо… Мы так радовались за него, ну и за себя, конечно… А потом он погиб. Если бы мы только могли предположить… — его голос прервался, сгорбившиеся плечи содрогнулись от сдерживаемого рыдания.
— Когда я увидел вас, — подхватил Цинцадзе, — ваше сходство с моим крестным сыном сразу бросилось мне в глаза. Обстоятельства вашего рождения делали мое предположение вполне обоснованным. По моей просьбе профессор Гаврилов провел сравнительный анализ вашей биокарты и хранившейся в архиве биокарты Александра на предмет степени возможного родства. Ответ был однозначным: отец и дочь.
Мэри молчала. В голове не было ни одной связной мысли, только на самом краешке сознания билось: отец! Эти люди говорят, что ее отец действительно… Значит, это правда?!
— Значит, это правда?! — выдавила она. — Мама сказала бабушке, что отец хотел на ней жениться… Я думала, она солгала, чтобы хоть бабушка была на ее стороне, а выходит…
— Алтея Гамильтон не солгала ни единым словом, — внушительно произнес Ираклий Давидович.
Мэри закрыла лицо руками, ее била крупная дрожь.
— Мама любила его, — пробормотала она. — Если бы не любила, она не родила бы меня, не назвала бы в его честь… Она его любила, вы не должны сомневаться, вы не смеете сомневаться, слышите?..
На колено легла тяжелая ладонь.
— Простите нас, Мария, — тихо заговорил адмирал Сазонов. — Простите нас. В своем горе мы не подумали о том, что у Сашиной невесты мог остаться от него ребенок. Мы даже не сделали попытки разыскать Алю — так называл ее Саша. Будь мы посообразительнее, вы родились бы на Кремле и ваша матушка не была бы вынуждена наниматься сопровождать тот злосчастный караван… Простите.
Уронив руки на колени, Мэри подняла голову и неуверенно улыбнулась сквозь слезы: