Чтение онлайн

— Нас обвиняют в том, что мы обслуживаем пассажирскую линию?

— И без всяких оснований. Корабль должен иметь место более чем для десяти пассажиров, не считая места для экипажа. Старый приемчик для кляузников. Если управляющий директор или первый менеджер не являются, наша лицензия приостанавливается, пока я не покажусь.

— Им что-то нужно?

— Службе нужна информация о передвижениях ревенантских кораблей, согласно ИИС Камбрии, но они не могут попросить по-хорошему. Они предпочитают давить на нас, чтобы убедиться в верности информации.

— Вы уверены, что они хотят как раз этого?

— Нет. — Десолл отпил долгий глоток чаю. — Но это моя самая здравая догадка. Либо это, либо сведений, которых мы не можем дать, и тогда придется мне распускать вонь насчет их злоупотребления властью. Они это знают. Сомневаюсь, что верно второе.

— Вы грозите, что пойдет вонь, и они попятятся?

— Информация — обоюдоострое оружие. Оно дорого обходится, но возможно для нас.

Ван не желал обсуждать это дальше, особенно на пустой желудок. Отпив немного кофе, лучшего, чем любой корабельный кофе, какой ему доводилось пробовать, он принялся за омлет с грибами и сыром, тоже хороший. Проглотил несколько кусков.

— Славная еда.

— Еще бы. Мы слишком много времени проводим на борту, чтобы она была дурной. — Тон Десолла был сухим. Чуть погодя он заметил. — Вы происходите из весьма этически ориентированного окружения. Ведь ваш отец опубликовал немало работ по этике и закону?

— Кое-что.

— И что он говорит теперь? — спросил Десолл, вновь наполнив кружку чаем. И опять сел перед своей пустой тарелкой.

Ван задумался, прежде чем ответить.

— Мой отец говорит, что Республика стоит перед этическим кризисом. — Он улыбнулся. — А также охотно повторяет, что надо остерегаться любого, кто трубит о своей этике.

— Опубликованные работы Кикеро впечатляют и предполагают глубокое осознание.

— Вы что, знаете все о моем окружении? — горестно спросил Ван.

— Столько, сколько мог разузнать. Мы собираемся доверить вам корабль стоимостью почти в биллион кредитов. Неужели вы думаете, что мы не провели тщательного расследования? — Десолл рассмеялся с другой стороны стола. Смех угас, когда пожилой мужчина продолжил: — Ваш отец, боюсь, слишком скромен и слишком консервативен в своих оценках. Эти черты — признак хорошего и старательного адвоката, но, как большинство этичных юристов, он упорно желает быть лучшего мнения о людских слабостях и хрупкости, чем следовало бы.

— Вы думаете он прав?

— Положение куда хуже, чем он считает, и это нечто такое, что поразило человеческие сообщества по всему Рукаву. Кикеро трудно понять, что некоторые общества и некоторые системы верований изначально порочны, в основе своей нечестны, если угодно.

— Такие, как?..

— Ревенант, к примеру. Они исходят из основополагающего представления, что все, что они ни делают, верно. Было совершенно правильно сменить правительство Нраймара, затем аннексировать его и обречь всех дзинистов на принудительные работы, если они не обратятся. Десять лет спустя желанием их божества было, чтобы Самарра стала частью Ревенантской теократической империи, и опять же, иноверцы были низведены до положения граждан второго класса, если не хуже. Они уже запустили тот же процесс на Алуйсоне. Все, что делают ревенантцы, санкционировано их теократическими властями. Когда это нельзя санкционировать или они попадаются, то отрицают случившееся. И совсем уже редко, когда не могут ни санкционировать, ни отрицать, они все переигрывают и прикидываются, будто ничего не делали. Я только знаю, что это случилось однажды, и тогда их экспансия была остановлена… Примерно на одно поколение.

— На что в действительности похожи ревяки? Вы знаете, на что похож Орум?

— В наше время ревяк можно встретить везде, и все они действуют по знакомому образцу. — Десолл пожал плечами. — Система Джеруша закрыта для чужаков. Вы должны быть верующим и пройти общее сканирование, дабы ступить на Орум.

— О… я не…

— Они пытаются об этом молчать. Это не беспрецедентно. Другие верования в течение всей истории налагали подобные ограничения.

— Что вы можете рассказать мне об Оруме? Это не там, где стоит их великий храм?

Десолл рассмеялся.

— Поразительно, вы не видели голообразов… они их повсюду передают, с восемью башнями, воспаряющими в небо, сияющие белые символы чистоты и веры.

— Вы не кажетесь тем, кого это сильно впечатлило.

— Конечно, нет. Помните, я эко-тех, мы потеряли миллионы людей, сражаясь против их военных экспедиций. Сияющий символ чистоты и веры, построенный на миллионах тел, отвергавшихся столетиями… это мало меня впечатляет.

— Как я полагаю, они не буквально строили…

— О, нет. Уйсту — очень чистый и красивый город с белыми каменными стенами и хорошо одетыми вежливыми людьми. — Десолл остановился. — По крайней мере, по словам тех, кто там был и по видам на голограммах.

На миг Вану показалось, что Тристин говорил о знакомом по личному опыту.

— Самый что ни на есть род символа и города для людей, убежденных, что Бог назначил их управителями Галактики, и праведных в своей вере в таковое.

— А разве не все мы любим думать, что правы? — спросил Ван.

— Верно. Коалиция, как раз иллюстрируя ваше замечание, пытается убедить себя, что проблема Ревенанта однажды испарится. До сих пор, благодарение судьбе, большинство еще не сделало это предметом веры, но боюсь, что такое случится. Есть значительная разница между мыслью, что мы правы, или попыткой обосновать наше дело как правое и верой без колебаний и вопросов, что мы правы во всем, что творим.

Ван задумался. Нынче он беседовал об этике с человеком, который управлял дорогим звездолетом, который лично возглавлял фонд, более крупный, чем множество компаний, который, казалось, знал о среде, где сформировался Ван, больше, чем РКС. И этот человек добился, чтобы вкрапления Вана восстановило и усовершенствовало иносущество, которое тоже пожелало беседовать об этике. Здесь имелась явная связь, но Ван не понимал пока, куда это ведет.

— И доктор Фхэйл, и вы сами, кажется, придаете большое значение этике.

— Она очень важна для фархкан. Она должна быть важна и для людей, но у них чаще наблюдается ее нарушение, чем следование ей.

— Почему вы так думаете?

— Потому что в перспективе ничто не может быть важнее понимания этики. Вам приходит в голову что-то другое?

Мысли Вана остановились Что-то, важнее этики? Десолл встал.

— Когда вы закончите, мы отшлюзуемся и направимся к Кушу. Можно было бы вылететь и раньше, но я хотел, чтобы вы пережили отлет, потому что, когда вы вернетесь сюда в следующий раз, полетите на вашем корабле.