Чтение онлайн

— Что? — спросила она.

— Король просит, чтобы я зашел к нему вместе с вами перед спектаклем.

— Зачем?

— Он не написал. Пойдете?

— А если меня арестуют?

— Если бы король хотел вас арестовать, он бы прислал солдат, а не лакея. Наверное, он просто хочет оказать честь, пригласив вас во время своего одевания.

— А если он что-нибудь спросит?

— Я отвечу за вас. Скажу, что вы не можете говорить, потому что простужены. Идемте.

Женька немного напряглась, не представляя себе исход встречи с королем, но ее напряжение возросло еще больше, когда она увидела в галерее Кристофа де Белара.

— Вам плохо? — почувствовав волнение своей спутницы, спросил Генрих.

— Здесь воняет.

— А, не обращайте внимания. Это опять кто-то не дождался лакея с горшком и помочился в портьеру.

— Вы шутите?

— Нисколько. Долгие ожидания в приемных совершенно испортили наших кавалеров.

— Тогда это не дворец, а какая-то конюшня!

— Зверинец, сударыня, зверинец. Пот, кровь, испражнения….

Подойдя к дверям, где стоял де Белар, они замолчали.

— Что его величество? — спросил де Шале у мушкетера.

– Одевается, — односложно ответил тот.

Де Белар не смотрел на спутницу маркиза. Ему, видимо, не было дела до меняющихся подруг королевского фаворита. Он кивнул лакею, и тот доложил королю о приходе маркиза де Шале.

Приглашенная пара зашла, когда Людовика одевали в костюм для балета. Он был полураздет, без туфель, но при появлении посторонних совершенно не смутился.

— Наконец-то, де Шале! — воскликнул он. — П-посмотрите на эти штаны, сударь! Они слишком узки! Вам не кажется это?

— Штаны в самый раз, государь! Вы же танцуете Кошку, а это подразумевает изящество ноги.

Король успокоился, взглянул в зеркало, а потом на фехтовальщицу и Валери, склонившихся в приветственном поклоне.

— Встаньте, встаньте, дамы, — махнул рукой Людовик.

Обе выпрямились, и король подошел ближе.

— Какая у вас милая служанка, госпожа Гонзалес. Она тоже испанка?

Женька молча покачала головой. Она догадывалась, что как только откроет рот, все ее инкогнито рухнет с таким треском, о каком она не смела и мечтать.

— Служанка госпожи Гонзалес француженка, государь, — сказал за нее де Шале. — Это я приставил к сеньоре эту девушку.

— А почему молчит сама сеньора? Госпожа Гонзалес, вы п-понимаете меня?

Девушка кивнула.

— Мы знаем, что вы оказали ценные услуги Франции и б-благодарим вас, — продолжал Людовик. — Вы получили денежную помощь, которую я велел п-передать вам?

Женька опять кивнула и взяла Генриха за руку.

— Госпожа Гонзалес не может говорить, государь, — опять взял все на себя де Шале. — Она простудила горло.

— Сеньора п-потеряла голос?

— Да, государь.

— Хм, п-потерять голос — это серьезно, сеньора. Женщины особенно п-плохо переносят это, — усмехнулся король, и его пристальный взгляд, казалось, сейчас просто приподнимет спасительную мантилью.

— Это ненадолго, государь, — засмеялся де Шале. — Госпожа Гонзалес, когда здорова, очень разговорчивая особа.

— Например, как госпожа де Бежар? П-помните эту девушку, Генрих?

— Как же! Все еще помнят ее, государь.

— Я хотел сосватать ее за нашего блестящего поэта Люсьена де Бона, сеньора. Отличная партия для п-провинциалки, но госпожа де Бежар пренебрегла моей рекомендацией. Сегодня господин де Бон танцует в моем б-балете. Может быть, вы оцените его именно так, как не захотела оценить этого юношу госпожа де Бежар? Вам, ведь тоже нужно подумать о том, чтобы п-поменять фамилию, тогда не придется п-прятать лицо под мантильей. Верно?

Король говорил несколько странно — все сказанное им можно было отнести, как к Марии Гонзалес, так и к Жанне де Бежар, поэтому фехтовальщица на всякий случай вежливо поклонилась.

— Кроме того, я немного на вас в обиде, сеньора, — продолжал король. — Да-да, вы крадете моего п-подданного. Господин де Шале стал так часто отлучаться, блюдя ваши интересы, что только мое теплое расположение к нему и ваши заслуги перед Францией п-принуждают меня быть столь снисходительным.

— Вы очень великодушны, государь, — преклонил колено де Шале.

— Я всегда великодушен, мой дорогой, если раньше мне не испортят настроения слишком длительным непослушанием. Скоро будет дан знак к началу, а вы еще не одеты, сударь. П-проводите госпожу Гонзалес в зал и займитесь, наконец, непосредственно балетом своего короля.

Де Шале поднялся и повел девушку в зал.

— Что вы думаете о словах его величества, Генрих? — тихо спросила по пути в ложи Женька.

— А что я должен думать?

— Вам не показалось, что король узнал меня и хочет снять обвинение?

— Я не дам вам выйти замуж за Люсьена де Бона, я лучше убью вас.

— Я говорю серьезно.

— Я тоже.

Место «Марии Гонзалес» находилось в самом престижном втором ярусе. В первом ряду сидели королевские особы и лица королевской крови. Второй ряд занимали персоны, к ним приближенные. Кресло фехтовальщицы находилось позади сестры короля принцессы Генриетты и рядом с креслом Клементины де Лавуа, которая одна посмотрела на подругу маркиза де Шале приветливо. Другие лица светились прямой неприязнью или холодным любопытством.

— Присмотрите за госпожой Гонзалес, Клементина, — попросил де Шале, поклонился Генриетте и ушел готовиться к выходу.

— Какая у вас очаровательная служанка, госпожа Гонзалес, — улыбнулась Клементина, тоже обратив внимание на Валери, которая стояла позади кресла «Марии Гонзалес», словно куколка.

— Если она вам так нравится, то возьмите ее себе в услужение, сударыня.

— Но я совсем не потому…

— Я скоро уеду, у меня будет другая жизнь, и Валери останется без меня. Помогите ей. Она грамотна и даже знает шахматы.