Чтение онлайн

– А как выглядят эти, якобы украденные, реликвии?

– Будет вам, Калан. Мы же с вами понимаем друг друга. Несколько безделушек не представляют для вас никакой ценности, но для ученого они – клад. Мне трудно поверить, что их стоимость можно было бы сравнить с доходом, который принесет добыча топалина. Да и о возвращении офицера, обвиняемого в измене и других преступлениях, можно было бы подумать.

– Вы шантажируете меня, Кирк, – сказал Калан тихим голосом. – Даже ваши глупые правила вряд ли позволяют такое, да и моя честь не позволяет мне.

– Чепуха, Калан. Как я могу шантажировать вас, разве только если вы лично отдали приказ изъять те реликвии? Ведь они находятся на борту «Террора»?

– Возможно, ваши археологи просто изучали их, – предположил Спок. – Такой обмен научной информацией приветствуется в дипломатических кругах, поскольку способствует делу мира и взаимопониманию между Галактиками.

– Да, мистер Спок, это вполне возможно. И надеемся, что, изучив эти реликвии, клингоны вернут их на место, – Кирк пытливо всматривался в, лицо Капана, пытаясь предугадать возможную реакцию, а командир «Террора» в это время напряженно решал вставшую перед ним проблему.

Даже если бы Кирк и умел читать мысли, все равно он не смог бы хорошо понять конфликт между чувствами, раздиравшими Калана. Бывший старпом организовал мятеж, покушался на убийство своего командира, отказался выполнять приказы и каким-то образом – Кирк не мог постичь этого – был связан с властными структурами в самом сердце Империи Клингонов. Триумф над Кислатом – политическая победа Калана.

Но, чтобы вернуть злоумышленника, Калан должен признаться в краже реликвий из черной пирамиды. Что бы собой эти штуки ни представляли, но они находятся сейчас на борту дредноута. Разумеется, реликвии имеют определенную ценность, но что она значит по сравнению с обвинением в воровстве. Кирк и Спок дали ему возможность обратить эту, почти тупиковую, ситуацию в свою пользу.

– Да, – медленно сказал Калан, – мои ученые сейчас исследуют драгоценности, взятые в пирамиде. Они – единственные предметы, достойные изучения, которые мы обнаружили во время беглого осмотра главного зала пирамиды.

– Так вы с самого начала не хотели оставить себе эти драгоценности? – спросил Кирк, впервые узнав, что именно было украдено.

– Нет, конечно. Зачем клингону красивые безделушки?

Лицо Калана исказилось гримасой боли… Боли, испытываемой от сознания морального поражения, нанесенного существами, стоящими, как он искренне полагал, на более низкой стадии развития.

– Думаю, что драгоценности можно будет передать в то время, когда Кислат будет возвращен на «Террор».

– Я не вижу здесь никаких проблем. А вы, мистер Спок?

– И я тоже.

– Тогда проследите, чтобы все прошло нормально. И, доктор Маккой, может ли ваш пациент выдержать транспортировку на свой корабль?

– Можете отправлять его хоть к самому дьяволу. Мне, лично, наплевать.

– Наши чувства взаимны, мясник, – выпалил Калан. Маккой хотел было ответить едкой фразой, но клингон повелительно махнул рукой охранникам, и те, моментально подскочив, покатили его кровать к транспортатору.

– Скатертью дорожка, – проворчал доктор.

Кирк улыбнулся и вышел из палаты вслед за охранниками. Мичман Чехов неотступно шел за клингонами, не выпуская их из-под контроля.

В транспортаторном отсеке их уже поджидал Кислат, которого привел Спок. Клингон стоял, как каменное изваяние, застывшим взглядом уставившись на металлическую переборку. Когда появились Калан и другие, он даже не шелохнулся, словно не узнал их.

– Драгоценности, Калан, – произнес Кирк. – После этого мы передадим на борт «Террора» остальные предметы, согласно нашей договоренности.

Кислат вздрогнул, поняв, что речь идет о нем.

Его поразил термин «предмет», подразумевавший нечто неодушевленное и намекавший на то, что ему скоро придется распрощаться с жизнью. Он обвел взглядом лица всех, кто находился в отсеке, и ни на одном из них не обнаружил сочувствия. Тогда он осклабился в зловещей безобразной ухмылке, но за маской этой бравады был очевидный страх перед тем жутким наказанием, которое ждало его на родном корабле. Однако в нем нашлось достаточно мужества, чтобы сохранить молчание и не унижать себя тщетными мольбами о пощаде.

Калан вытащил из-под подушки крошечный коммуникатор и нажал на кнопку. Отдав краткое распоряжение, он сказал Кирку:

– Сопряжение лучей произведено. Принимайте драгоценности.

Дождавшись знака своего командира, Кайл медленно и до отказа повернул ручку на пульте. В кабине транспортатора вспыхнул столб яркого света и тут же погас. В центре диска лежал большой, сверкающий драгоценный камень зеленого цвета. В течение нескольких долгих секунд Кирк завороженно всматривался в него. Где-то в глубине своей души он вдруг ощутил странное желание заплакать, и засмеяться, и… идти вперед, к своей цели.

– Доктор Треллвон-да будет чрезвычайно доволен этим весомым добавлением к своему докладу о цивилизации, когда-то обитавшей на Алнате-2. Полагаю, что ваши ученые уже закончили свои исследования?

– Да, они завершили их несколько дней назад, – голос Калана слегка вибрировал, выдавая небольшое волнение. – Я держал эту штуку в своем личном сейфе. Так было надежнее.

– Конечно, – согласился с ним Кирк. – А теперь… Не будут ли господа столь любезны пройти в транспортатор и отправиться на свой корабль. Лейтенант Кайл докладывает о готовности оборудования.

Охранники помогли Калану встать на ноги. Он скривился и часто заморгал от боли, но промолчал. Его провели в одну из ячеек транспортатора, где он мог стоять без посторонней помощи, хотя это удавалось ему ценой неимоверных усилий. Кислат, не проронив ни звука, с отрешенным видом шагнул на диск и замер в ожидании транспортировки.

– Пусть все наши дела счастливо закончатся, капитан Калан!

– Пусть смерть будет быстрой, Кирк!

Транспортатор взвихрился сумасшедшей энергией, которая подхватила клингонов и перебросила через космос с одного звездолета на другой.