Шрифт:
Николай Флорович Сумишин
Голубизна
Рассказ
"Уроки" - первая книга молодого украинского писателя Николая Сумишина, издаваемая в переводе на русский язык.
В повести, давшей название книге, автор рассказывает о буднях педагогов и учащихся средней школы, показывает сложный духовный мир подростков, роль преподавателей в нравственном воспитании подрастающего поколения.
Рассказы Н.Сумишина - о жизни колхозников в послевоенные годы, о зарождении первого чувства любви, об ответственности взрослых за судьбы своих детей.
Когда Петрик раскрыл глаза, солнце уже улыбалось в окне. И так ласково, нежно - ну точно как мама, когда приезжает с подарком.
– Бабуся, солнце!
Бабуся выглянула из кухни и сказала равнодушным голосом:
– Да, солнце. Вставай завтракать. Оденься, умойся...
– А во двор?
– Вот прицепился! Сделаешь все как следует, тогда и пойдешь... И смотри мне: бегать совсем нельзя. Походи по снежку и возвращайся...
Петрик позавтракал, надел теплое пальто, поцеловал бабусю - и словно ветром его сдуло.
Двор... Летом Петрик играл здесь целый месяц. Папа и мама тогда отдыхать на Кавказ ездили... Вон под яблоней качели, которые смастерил Игорев отец, а вон погреб, где они играли в войну, и холмик, с которого прыгали - кто дальше. Сейчас все в снегу, а в снег искорки спрятались. Петрик подошел к качелям, смахнул с доски искорки. Раскачался, поджав ноги качели почему-то стали ниже, летом Петрик до земли ногами не доставал. Перед глазами закачался весь белый свет и вместе с ним закачалась девочка в соседнем дворе в голубом пальто. Смотрит на Петрика, возле лба ладошка-лодочка, - это чтобы солнце не мешало.
Петрик засмеялся: разве солнышко кому-нибудь мешает? Солнышко вон какое доброе, если бы не оно, Петрика не пустили бы во двор.
Петрик смеялся, а девочка смотрела и смотрела на него. Потом подошла и спросила:
– Мальчик, почему ты смеешься?
– А потому, что ты солнышка боишься.
– Я не боюсь. А глаза закрыла, потому что тебя не вижу.
– А почему я не закрываю глаза?
– Потому что ты к нему спиной сидишь.
Петрик вспомнил, как солнышко улыбалось ему сквозь стекло:
– Утром меня солнышко разбудило, но и тогда я от него не закрывался.
Девочка махнула рукой, повертела головой, словно стояла перед зеркалом.
– А как тебя звать?
– Петрик. А тебя?
– Лена. А мой папа сахар варит.
– Сахар варит? - переспросил Петрик.
– Ага. Папа варит сахар, а потом из него делают конфеты. Ты любишь конфеты?
– Люблю.
– На вот, попробуй. - Лена вынула из кармана конфеты. "Шоколадные", подумал Петрик и сказал:
– Я такие не люблю.
– Но это же шоколадные!
– Пусть. А я люблю ириски.
Лена стояла растерянная, на протянутой ладошке - конфеты.
"Так тебе и надо, - думал Петрик. - Подумаешь - сахар варит..."
– А мой папа - инженер... на номерном заводе...
– А что такое номерной завод?
– Это... это... такой завод, куда папу пускают, а маму не пускают.
Лэна ничего не поняла и потому сказала:
– Вечером спрошу своего папу, он у меня все знает.
"А мой папа, - подумал Петрик, - приедет в пятницу, а до пятницы еще... три дня... Лена счастливая, все время видит папу и маму. Папа ей, наверно, каждый вечер сказки рассказывает. И телевизор у них есть... И она каждый день смотрит мультфильмы..."
От этих мыслей у Петрика чуть слезы не выступили. Но Лена ничего не заметила, потому что на стежке в снегу появился кот Вуркот и она потопала к нему. "Не заметила - и хорошо. Как-то папа говорил маме, что для женщин слишком много удовольствия - видеть мужские слезы. Да, именно так он и сказал. Не заметила - и прекрасно! А то смеялась бы наверняка..."
Вуркот остановился и недоверчиво смотрел на Лену, которая подходила к нему и шептала:
– Кися, кися...
"Ишь чего захотела! Нет, Вуркот не из таких. Вуркот не позволит, чтобы его гладили или носили на руках... Носили на руках... Ага, мама хотела, чтобы папа носил ее на руках. А папа ответил, что это телячьи нежности, мещанские штучки..."
– Не смей! - крикнул Петрик, потому что Лена подошла к нахохлившемуся коту уже совсем близко. Ей оставалось только протянуть руку - и все. А ведь никому еще не удавалось даже дотронуться до кота Вуркота.
– Не смей!
Лена так и застыла, наклонившись, а кот прыгнул испуганно в сугроб, и только хвост остался торчать из снега, как живая антенна.
– Ха-ха-ха! - засмеялась Лена. - Глянь, какой он сердитый. - Она обернулась к Петрику: - Это твой?
– Нет, Игоря... Вуркотом зовут.
– А похож на тебя?
– Он похож на свою маму Мурку, - обиженно ответил Петрик. - В прошлом году Мурка в поле убежала и стала дикой...
– Кошки никогда не убегают в поле. Их нарочно относят, когда держать надоедает, - авторитетно заявила Лена.
– Нарочно относят? - удивился Петрик. - Но Мурку ведь все любили!
– Да-а, любили... У нас тоже была Мурка. И вот родилось у нее пять маленьких котят. Я обрадовалась. А мама сказала папе: "Отнеси их в речку..." Я начала плакать, а папа объяснил, что так делают все. И в самом деле, если бы держали всех родившихся - ой, сколько было бы котов! Четырех котят папа отнес на речку, а когда вырос пятый, тогда и Мурку отнес в поле.
Петрик был поражен такой новостью.
– А мой папа... мой папа...
– Ха-ха-ха, какой ты смешной мальчик! - Лена зачерпнула пригоршню снега и подбросила вверх. "Ну точно как моя мама на Новый год. Они остановились тогда под фонарем возле памятника, и мама сказала: "Если бы снег пошел, еще бы лучше стало. Вот так!" - и подбросила пригоршню снега".
– Петрик! А хочешь играть?
– Не хочу.
– А хочешь, я тебе покажу Барбоса? Вон там, за хлевом.
– Не хочу.