Голубизна
Шрифт:
Лена приближалась. Пора бы уже ей повернуть в свой двор, но нет, продолжает тащить санки. Вот она уже у его, Петрикова дома. Наконец остановилась, подняла голову вверх, приложила к бровям ладошку - точно так, как тогда. А солнца уже нет, оно уже зашло, так зачем же ладошку к глазам? Петрик усмехнулся. И Лена усмехнулась. И помахала рукой: мол, иди сюда. Петрик покачал головой: нет, - и спрыгнул с подоконника.
– С кем это ты так разговариваешь? - спросила бабуся и взглянула в окно. - Лена? Давай пригласим ее в гости?
– Нет! - крикнул Петрик. - Только попробуй - убегу из дому.
– Что ты, детка! Не хочешь, так не надо. Я только спросила, потому что Лена и вчера приходила под твои окна...
"И как она нашла мои окна? Окон тут вон сколько..."
Лена ушла, и Петрик снова забрался на подоконник.
– Я вот что думаю, Петрик: они сегодня, должно быть, не приедут, сказала бабуся. - Я вспомнила, папа говорил, что в пятницу будет тяжелый день. Да, да... Наверно, задержались и на автобус опоздали.
– "Опоздали на автобус", - повторил Петрик и еще теснее прижался носом к стеклу.
Сумерки потихоньку выступали из-за деревьев, окутывали белую дорогу уже и рассмотреть на ней что-либо трудно.
– Петрик, ты лучше взгляни, что я тебе купила. - Бабуся включила свет, и Петрик увидел на дороге отпечаток окна и свой силуэт...
Ночью Петрик спал плохо. Первым услышал: кто-то стучит в дверь. Мама!
– Бабуся, мама! Мама приехала!
Бабуся и сама услышала стук в дверь - начала поспешно одеваться.
Петрик перепрыгнул через подушки - скорее, скорее! Вот они: папа и мама!
Папа подхватил его на руки, поцеловал. Передал маме, мама тоже начала целовать.
– Мама... Мама... - шептал Петрик. - А я вас вчера ждал.
– Вчера? - переспросила мама. - Сыночек дорогой...
– Вчера не получилось, - сказал папа, раздеваясь.
Петрик только теперь заметил на маме новое пальто.
– Ты себе пальто голубое купила...
– Купила. Хорошее?
Петрик пожал плечами.
– Хорошее, - похвалила бабуся.
– А Петрику почему-то не нравится... Почему?
– Нравится, - твердо сказал Петрик, он только сейчас наконец-то все простил Лене. - Ты такая хорошая в нем... - И спрятал лицо в мягкий воротник этого голубого-голубого пальто.
Еще долго Петрика не могли уложить в постель. Он садился то маме на колени, то папе. И щебетал, щебетал. Даже про Лену рассказал. Про Лену, которая почему-то решила, что его мама и папа разведутся...
Наконец он улегся и, уже засыпая, сказал:
– Мама, я скоро с вами поеду. Я ем уже много. И суп, и кашу гречневую с маслом, и яблоки - все...
Мама почему-то отвернулась, а папа вдруг улыбнулся ей, впервые за целый год так хорошо улыбнулся...