Чтение онлайн

— Неужели ты любишь их больше, чем нас с мамой? — захотелось мне ее поддеть.

Варька отнеслась к моему вопросу на редкость серьезно. Она думала не меньше минуты, опустив глаза и шевеля губами.

— Я не знаю, пап. Только ты не обижайся, ладно? Просто они ведь со мной всегда. Даже когда я сплю или когда я в детском садике. А вы нет. Но вас с мамой я тоже очень люблю!

Меня слегка покоробило, что я для нее равнозначен каким-то мифическим четвероногим. Поэтому следующий вопрос вышел сухо-насмешливым:

— Ну, и где же они сейчас, твои волки? Если они все время с тобой, то должны быть в этой комнате.

— Они не в комнате. Они тут.

Варежка дотронулась до своей груди.

— Как же они могут катать тебя на спинах, если сами находятся в тебе?..

Она вздохнула — совсем как взрослая перед неразумным ребенком.

— Ну папа, почему ты не понимаешь? Почему нужно все тебе объяснять? Как маленькому, честное слово… — Она огорченно покачала головой. — Ладно, попробую еще раз. Только если ты не поймешь, я не виновата. Вот смотри: есть я. Два уха, голова и ноги. И эта 'я' сидит сейчас с тобой рядом. А внутри меня есть еще одна — та, что думает и чувствует. А еще там есть два волка. Понял?

— Понял, — мне удалось сдержать ироническую улыбку. — А у той, что внутри, тоже есть уши и ноги?

— Конечно, пап. Она же — это и есть я.

— Уфф, Варька, по-моему, пора спать. А то ты меня совсем запутаешь. Здесь — ты, там — ты… А ну-ка, чистить зубы и в кровать! И чтобы с утра ты была одна-единственная и целая, а не одна в другой, как матрешка.

Надув губы, Варька молча прошествовала в ванную, а оттуда к себе в кровать. Натянула пижаму и, обиженно сопя, забралась под одеяло. Когда я выключил свет и подошел, чтобы поцеловать ее в лоб, тихонько попросила:

— А ты можешь и им пожелать спокойной ночи?

— Твоим волкам?

— Да.

— Я бы пожелал, но я даже не знаю, как их зовут. А желать спокойной ночи без имени невежливо — они могут обидеться.

— Их так и зовут: Белый Волк и Черный Волк. Теперь пожелаешь?

— Хорошо, малышка, — я тихонько подул ей на правое веко, и оно послушно опустилось. — Спокойной ночи, Белый Волк. — Затем пришел черед левого. — И тебе, Черный Волк, добрых снов. Ты довольна, Варежка?

— Да, пап, спасибо, — пробормотала она с закрытыми глазами. — Они правда-правда очень хорошие. Они меня защищают, они дерутся с тигром, который меня иногда грызет…

— С тигром? Он тоже внутри тебя?

— Да… — она прошелестела это еле слышно, засыпая.

— Ладно, расскажешь о тигре завтра. А теперь — крепко спать до утра.

— Нет, пап… не расскажу… Он слишком страшный…

Она свернулась клубочком, подтянув коленки к груди, и затихла.

Варька моя, Варенька…

Имя нашей дочке придумала Алиса. Я был против, говоря по правде: грубовато, не изящно, ассоциации с варварством. Но она настояла, моя упрямая интеллектуалка: 'В наше время нельзя быть стопроцентной женщиной. Хочу, чтобы она выросла сильной и самостоятельной — не чьей-то игрушкой, не дебелой домохозяйкой. Варвары — это напор и жизнестойкость, это новое и мощное, что приходит на смену старью'. Против жизнестойкости я возражать не осмелился — качество супер-нужное в наше время. Так и вышло: она на редкость активна и отважна, наша маленькая девица. Платьев и платочков не любит — только брючки и комбенезончики. В младенчестве, закаляя ее, Алиса разрешала ползать голой по всей квартире. И хоть бы раз чихнула…

Я побрел на кухню и заварил себе крепкий чай. Интересно, почему волки? Во всех сказках, что я ей рассказывал или мы читали, волк играет отрицательную роль. Злобный, жадный хищник — заглотил и Красную Шапочку, и ее бабушку. Так откуда же они взялись внутри нее и из плохих и опасных зверей превратились в защитников?..

4.

А в воскресенье мы с Варежкой отправились в зоодом.

Последствия Катастрофы уничтожили почти все виды животных. Не пострадали лишь некоторые насекомые, часть обитателей океанов, да отдельные домашние любимцы и сельские труженики: кошки-собаки и овцы-куры. Большую часть дикой фауны пришлось восстанавливать по крупицам, и то не сразу, а спустя годы, когда стали создаваться зоо-лаборатории и зоо-питомники, в которых ученые боролись за возрождение отдельных видов. Некоторые были представлены всего одной-двумя особями. Лаборатории и питомники использовались и в развлекательных целях (надо же было ученым на чем-то зарабатывать деньги) и назывались зоодомами.

Варежка давно упрашивала сводить ее в это увлекательное место, но я оттягивал, под разными предлогами. Сам я не бывал в зоодоме ни разу — в моем детстве подобных развлечений не водилось, а позднее не тянуло, но что-то подсказывало, что вряд ли у нас останутся радужные впечатления.

В воскресенье с утра она затянула старую песню: 'Ну, па-а-а-п… ну, ты же давно обещал…' Я предложил пойти лучше в кино, на что последовал резкий отказ. И я ее понимал: фильмы теперь снимали только двух видов — глупые комедии (для поднятия духа нации) и 'мягкое' порно (стимул для пополнения народонаселения).

В качестве лакомого кусочка была выложена 'флора-фауна', или ФФ: на редкость дорогое удовольствие (даже для мада), на которое я раскошеливался не чаще, чем раз в месяц. Оно того стоило, надо сказать: при помощи самой современной аппаратуры создавалась видимость пребывания на природе — на лесной полянке, в саванне, на вершине горы — в окружении птиц, зверей и насекомых. Имитировались и звуки, и даже запахи.

Но Варька отказалась и от лакомого кусочка, резонно возразив, что ФФ мы посещали в прошлое воскресенье.

Пришлось смириться. К тому же мне подумалось, под впечатлением рассказа о двух личных волках, что неплохо было бы ей воочию увидеть зверей, до этого наблюдаемых лишь на картинках в сказочных книжках. Интересно, насколько совпадет выдуманный образ с действительностью?

Над дверью в зоодом красовался лозунг: 'Наше прошлое — дорога в наше будущее'. Я задумался над его смыслом, но так и не смог понять, что имел в виду сотворивший сей перл. То ли это был намек пессимиста: живая зеленая планета — безвозвратно утерянный этап истории, то ли, напротив, оптимистический призыв восстановить уничтоженное.

Когда мы вошли в угрюмый холл, где располагались билетные кассы с охранником в камуфляжной форме, Варежка вцепилась в мою ладонь и испуганно притихла, хотя до этого трещала без умолку. Мы были единственными посетителями — возможно, из-за отвратительной погоды, в которую трудно заставить себя вылезти из дома ради осмотра каких-то жалких зверей. А может, виной было крайне неудобное расположение зоодома — от предпоследней станции метро мы полчаса пробирались по руинам, пока не нашли длинное ядовито-зеленое здание, подпираемое с двух сторон пустующими высотками с выбитыми окнами.