Чтение онлайн

В этот раз Гала проснулась вовремя и благополучно успела к первой паре. За своего спутника Михая она поручиться не могла — тот, скорее всего, посещал занятия символически, имея железное алиби: тренировку, подготовку к очередному соревнованию. К таким субъектам преподы, как известно, относятся лояльно. За честь факультета, или даже ВУЗа выступает человек, до занятий ли ему? Уж тройку такому подарить не жалко.

Гала не имела подобной «уважительной причины», более того, завоевав на первых двух курсах репутацию отличницы, она теперь поняла, что это не почетное звание, типа чемпионского титула, а тяжелая обязанность. Или, если угодно, клеймо.

Ты отличница — значит, друзей у тебя будет немного. Большинство студентов, как известно, от сессии до сессии живут весело, по крайней мере, стремятся к этому. А у тебя времени на «веселье» нету. Контрольные-семинары-лекции. Зачеты-экзамены. Курсовые-рефераты. Настоящая воронка, поглощающая все время. Черная дыра.

А раз нет общих интересов, в данном случае, вышеупомянутого «веселья», то откуда взяться дружбе? Или хотя бы элементарному взаимопониманию. Даже Гала с Вирленой, не учись они в одной группе и не живи в одной комнате — фиг бы они даже общались, первая красавица (по собственному разумению и не только) и замухрышка-ботанка.

Ты отличница — значит преподаватели, уважая тебя с одной стороны, крайне огорчаются отступлению от твоего реноме. Радуясь любому проявлению активности двоечников, прогульщиков и просто лентяев, к, примеру, выступлению какого-нибудь туповатенького студента не семинаре, они готовы распилить надвое отличника, который на том же семинаре не смог из хорошего сделать очень хорошее. А уж нарушения учебных дисциплин со стороны отличников воспринимаются преподами как катастрофа. Как крушение какого-нибудь архитектурного шедевра.

Вызывать подобные чувства у преподов Гала больше не хотела и потому пришла даже за десять минут до начала занятий. Заодно узнала, что Никаров семинар как раз был передвинут на первую пару.

Войдя в аудиторию, декан удостоил сидящую на первой парте Галу холодным кивком (у него это означало одобрение) и решил как следует потрепать несчастную отличницу. Вопросы сыпались как горох, в процесс штурма цитадели «Гала Чагай» включились одногруппники. Гала отвечала, когда хорошо, когда так себе. И периодически поглядывала на лицо Никара. То, как обычно, было равнодушным и ничего не выражало.

На обстрел Галиных позиций ушла половина пары, после чего декан, все с тем же равнодушным лицом и без предисловий перешел к вопросам другим студентам. Те стушевались, видимо, понадеявшись, что Гала сегодня сыграет роль искупительной жертвы, тем самым избавив их от допроса, именуемого «семинаром по психологии». Никар слушал их сумбурные ответы, не перебивал, задавал дополнительные вопросы. Гала же тихо сидела на своей парте, пребывая в состоянии эйфории.

Отмучилась. На сегодня — отмучилась. Остальные пары — пустяк рядом с «семинаром по профилирующей дисциплине».

За пять минут до звонка Никар велел старосте передать ему контрольный лист. Студенты вытягивали шеи, привставали, пытаясь по движениям руки угадать, кому какой балл достался. А декан заполнял и приговаривал:

— Уровень подготовки группы на весьма низком уровне. Семестр только начался, а я уже вижу кандидатов на вылет. Такое впечатление, что вы занимаетесь чем угодно, только не учебой. Есть, конечно, исключения, например, Гала Чагай. Как говорится, раз в год и палка стреляет. А я уже думал, что она потеряна для факультета. Да, кстати, Чагай, задержитесь ненадолго.

Прозвенел звонок. Студенты окружили старосту, выспрашивая у него свои оценки. Протиснувшись и приглядевшись, Гала увидела «двойку» (по шкале от нуля до двух) напротив своей фамилии. Кружочков-нулей, как она заметила, была примерно половина.

— Вы меня удивили, — сказал Никар, Гале, когда студенты вышли из аудитории, — я уже думал, что вы сорвались, Чагай. Да-да, не удивляйтесь, на моей памяти таким образом сорвалось около десятка студентов. Проучились курс-другой как отличники, а потом — наркотики, пьянство, тусовки в плохих компаниях. Начинали одинаково — с прогулов, опозданий, снижения успеваемости. А вот конец у всех был разный.

Кого-то отчислили за неуспеваемость. Кто-то сам ушел. А кто-то просто не дожил до сессии. Физически. Что касается вас, Чагай… Вы вроде бы встали на путь исправления… или вернулись на путь истинный, даже не знаю, как лучше сказать. Но, к моему сожалению, вы не проанализировали причины, обусловившие ухудшение вашей дисциплины.

— Я исправилась, — сухо сказала Гала, — я ведь нормально ответила? И не опоздала. Так что еще?

— Вы сегодня нормально ответили. А что будет завтра? Через неделю? К концу семестра? Пока не будет устранена причина, вы в опасности, Чагай.

— А вы знаете, в чем причина? — удивленно проговорила Гала.

— Эта история… Вирлена, Мадракс. Вы зря с этим связались. Во-первых, затея вам не по зубам. Во-вторых, вы тратите на нее силы, вместо того чтоб учиться.

— Что же мне, свою подругу в беде бросать? Стоп, а вы-то вообще при чем? — Гала сама удивлялась, как ей хватило смелости повысить голос на декана, — то, чем я занимаюсь на другой грани…

— …ваше личное дело, — завершил фразу Никар, — все сорвавшиеся так говорят. Я колюсь — «личное дело», я курю травку — «личное дело», я спиваюсь, я собираюсь броситься с крыши — тоже «личное дело». Все так, но у вас-то голова на плечах должна быть. С вашими-то умственными способностями. Чего вы хотите? Бросить коту под хвост два года учебы?

— У вас есть друг? — спросила Гала тихо и невпопад.

— Ах, вы нашли благовидный предлог, Чагай. Подругу спасаете. Во-первых, как я уже сказал, вы ее не спасете. Во-вторых, вы жертвуете своим будущим. И, в-третьих, но главное — дружба тоже должна иметь предел. И быть двухсторонней, иначе это уже служба. Или рабство. Скажите, Чагай, вы помните хоть один случай, когда Вирлена Ворл сделала что-то для вас? Я, например, до сих пор наблюдал только обратное. Она списывала у вас, занимала деньги на какую-нибудь безделушку, мобильником вашим пользовалась. Про самопожертвование я уже молчу, по-моему, такие люди, как она, способны любить только себя. А других и в упор не замечают.