Холодная кровь

Хош

– Эй, Хош, вставай. Хош, ты живой?

Кто-то принялся теребить меня, ухватив за плечо. Не понял. Если там кому-то нужен Хош, то пусть Хоша и теребят, я-то при чём? Интересно, кстати, а кто такой этот Хош? Странное имечко. Наверное, папа с мамой не очень ждали, а потом ещё долго не очень любили.

– Убери клешню, – еле ворочающимся языком пролепетал я с досадой и попытался одёрнуть плечом, в котором тут же жаром полыхнула боль.

Снова не понял. С чего это в плече боль? Метнувшись мухой по памяти туда-сюда, ответа не нашёл. Последняя запись, как я выруливаю на перекрёстке со второстепенной на главную и глазею на красивую девушку, спешащую преодолеть проезжую часть. Юбка коротенькая, ножки аппетитно и очень торопливо мельтешат. Да чего спешить-то, сладкая моя? Какой же нормальный мужик такую красоту давить станет? И остановятся, и подождут, и посигналят нежно вслед твоим ножкам. Стоп, а это что? Вроде звук резкий. Сигнал, по-моему, или сирена даже. А-ну, помедленнее в этой части. Так. Я, значит, зачем-то резко оборачиваюсь, а передо мною красная стена. И пять буковок – «КамаЗ». Пожарка, что ли? Хрен поймёшь, не разглядеть дальше. Скрежет, звон, треск и темнота сплошная.

– Хош, твою яйцекладку, да ответь ты! Живой же!

Ну всё, обладатель этого мерзкого голоса достал уже. Сейчас объясню ему, что я не Хош, а он получит по морде. Причём, хошь не хошь, а получит.

Открываю глаза, с языка уже готово сорваться грязное словечко, и оно-таки срывается. И не одно даже, а целый поток. При этом я спиной к земле, пузом к небу, на руках и ногах пытаюсь отдалиться от того, что открывается моему взору. Надо же, и не знал раньше о таком способе перемещения. А очень даже удобный, и быстрый к тому же. За пару секунд метров пять-шесть намотал. И ещё б сто раз постольку намотал, только б подальше.

– Ё.. твою... б... чё это на х... такое... .бать ты чё... су... – я даже не напрягаюсь, само идёт.

– Ты чего, Хош? – удивляется тот, от кого я так стремительно отползаю. – Куда ты, твою яйцекладку?!

Но боль в плече всё же даёт о себе знать, я падаю на спину, и передо мною снова непроглядная темнота.

Теперь вроде сижу на чём-то мягком. Очень похоже на сиденье автомобиля, правда, точно не моего. Своё сиденье я с закрытыми глазами в любом состоянии угадаю, даже в полуобморочном. Память тела и... задницы. Задница - она водительское «седло» моей «семёры» уже лет восемь помнит, с того самого момента, как предки подогнали мне её в «целлофане» на совершеннолетие и до сией секунды. Почему я ещё не поменял её на что-то более солидное? Это вопрос долгий и неоднозначный.

Значит, всё остальное мне привиделось? Ну, и слава богу. Видимо я всё же попал под несущуюся на выезд пожарку, но остался живой, и теперь сижу на сиденье другой машины. Хотя, странно. По идее меня должны были положить на носилки и запихнуть в карету «скорой» помощи. А-а, это меня сами пожарники видимо в свою кабину перетащили, чтобы в больничку побыстрее домчать. Ну не изверги ж они, я б лично тоже так поступил, а-то эту «скорую» пока дождё... Стоп, а почему мы тогда никуда не едем? На месте ж стоим. Вы чего, изверги, ану заводите...

– Хош? Чё ты там, пришёл в себя?

Нервно сглотнув слюну, я моментально сжался в пружину. Господи, что ж за напасть такая? Эта тварь снова здесь, и снова зовёт какого-то Хоша. Хотя, почему какого-то? За Хоша она с чего-то принимает именно меня.

– Эй, Хош, валяться некогда. Эти ублюдки теплокровы могут снова напасть. Нужно проваливать, Хош...

Тварь ещё долго ругается, а мой мозг нервно пульсирует в одном диапазоне – глюк, глюк, глюк...

Это всё глюк. Я понял. Меня оперируют, я лежу на белой простыне, перчатки хирурга в крови, а в моём теле наркоз. Вот от этого наркоза у меня и глюки. Хотя, по идее, наркоз должен проваливать в медленную фазу сна, то есть, чтобы поглубже, в самую задницу «небытия», иначе есть вариант проснуться прямо посреди своего собственного ремонта. Открываешь глаза, хирург и ассистенты в шоке, а ты типа – Вы мне смотрите, чтобы швы ровненькие были, как у Гуччи, стежок к стежку.

Нашёл время шутить. Хотя это, скорее всего, от нервов. Так, нужно взять себя в руки... кстати, руки. Если это не реальность, достаточно просто ущипнуть себя, ничего не почувствовать, после чего смело и с улыбкой продолжать смотреть этот кошмар дальше.

Я открыл глаза и потянулся правой рукой к левой, чтобы посильнее ущипнуть её в районе запястья, но пришлось остановиться на полпути. Буквально пару секунду я сумасшедшим маятником поколебался между нормальным состоянием и обмороком, и наконец, с облегчением выбрал второе. Да и было с чего.

Мою руку покрывала зелёная, с красивым таким отливом, чешуя.

Дара

Материализовавшись из сгустка плазмы, Дара почувствовала под ногами песчаную поверхность Арконида и торопливо зашагала к огромному зданию, одиноко стоящему в самом сердце пустыни. Пустыня на этой планете властвовала давно, оттеснив леса и степи к берегам океанов. Может, именно поэтому Главный Конструктор сектора Z-13 и выбрал Арконид для своей резиденции. Любил он уединение и бесконечные просторы, в которых не просто тонул, а растворялся взгляд, рождая внутри спокойную безмятежность.

Даре же открытые просторы не очень нравились. Хотя бы за то, что они невольно напоминали любому мыслящему существу о его ничтожности в этих бескрайних Вселенских... да-да, пустынях. Потому что островки жизни в них были так же редки, как леса и степи на Аркониде.

Вызов к Главному Конструктору не сулил ничего хорошего. Обычно, когда нареканий со стороны Высших не было, никто энжей не трогал. Работаешь себе тихонько на своём участке и никого из «начальства» не лицезреешь. А тут вдруг - срочно...

Поэтому внутри Дары и шевелился колючий ёжик страха, заставляя иногда вздрагивать от прикосновения своих холодных игл.

Конструктор находился в четвёртом отсеке здания, в каменном саду, и как только Дара вошла, он окатил её холодным взглядом, не предвещавшим ничего доброго.

– Да-ра, – растягивая гласные, проговорил он с задумчивостью. – Участок Z-13-345.

– Да, повелитель, – энжа склонила голову. – Вы приказали мне яви...

– Да, приказал, – сухо перебил Конструктор. – Ты знаешь, что тобою допущена серьёзная ошибка?