Хранитель
Шрифт:
Он может испытывать страх перед ней, может ненавидеть или презирать, но никак не желать поклониться. Однако первородное знание, тревожащее ровный ход мыслей и побуждающее непонятное желание, наконец, обрело четкие, ощутимые очертания…
Лаер почувствовал нечто вроде извращенного родства с этим потоком изначальной, нетронутой магии…
И вдруг понял все.
— Так ты Феса…
У меня много имен…
Лаер пытался подчинить богиню…
Он расхохотался, превозмогая боль. Откинув голову и раскинув руки, победно смеялся.
Она пыталась бросить его на землю. Раздавить. Но не могла.
Хранитель смотрел на кружащее вокруг него пламя и хохотал, едва держась на ногах. Нити все били по его защищенному ореолу, в страхе отстраняясь от полыхающей изумрудами сигны, не смея трогать подчиненных духов витающих над головой Хранителя, и обвившую ноги хозяина родовую магию. Эта магия не была знакома ей. Она не была ее частью. Этот измененный, неведомый вариант магии вне ее власти…
Это то, что создал Лаер, то, что не имело ничего общего с магией потока…
Брос-с-сае-ш-шь мне выз-з-зов?
— Я освободил тебя… Подчинись мне, словно жалкий демон, ибо я освободил, но и могу заточить…
Лаер опьяненный осознанием своей власти, смеясь, огляделся вокруг, в поисках чего-то, что могло заменить лицо в стене пламени.
Воздух стал обжигающе сухим, нутро Лаера пронзила боль от дикой опустошающей ненависти древнейшей магии. Он властвует над богиней…
Лаер снова захохотал.
Она не может убить его.
Но он может заточить ее.
И тут его взгляд упал на Лаиса. И Невана. Деформация лезвия остановилась. Связь уже разъединенной души и ореола была столь прочна, что огненные частицы потока, кружащие и облепившие бледно-зеленую нить, тянущуюся от ореола до клинка, не могли разорвать связь. Но могли приостановить ее совершенствование. Лаер недобро прищурился.
Что ж-ж-желаеш-шь, с-смертный?
— Для начала обрети лицо, бессмертная. Я хочу разговаривать с кем-то, а не с чем-то.
Лаер с жадностью смотрел, как перестраивается поток, рождая в своих огненных недрах слишком большую для человеческого тела фигуру женщины…
Он первый из живущих посмевший узреть то, что люди называют богами…
Феса была исполинского роста. Три — четыре средних человеческих… Медленно проявляющаяся и кутающаяся в яркие языки пламени…
Весьма необычное лицо. На грани уродства и неземной красоты. Очень четкие, даже резкие черты лица, глаза черного цвета, казались провалами на фоне пламени кожи, которая чудится вот-вот порвется на острых высоких скулах. Неожиданно мягкая, нежная, на фоне резких контрастов лица линия губ. Лоб высокий чистый и гладкий, нет намека на подвижность мимики. Вся она казалась выточенной из камня. Такая же холодная и безжизненная, но прозрачная кожа наполнена полыхающим огнем, словно сосуд бурлящий водой.
И на нее больно было смотреть… Глаза слезились, Лаер смаргивал выступающие слезы с ресниц и не в силах скрыть холодного торжества смотрел в огромные черные провалы глаз с клубящимся Хаосом. Испивал словно дорогое вино каждое мгновение…
Ж-желание, с-с-смертный. — Губы ее недвижны, сухой шелест порождала огненная стена вокруг них.
— Верни моего брата.
Феса откинула голову, и сознание Лаера затопил невыносимый скрежетчущий смех.
Я могу дать тебе влас-с-сть над этим миром! Могу подарить бес-с-смертие! С-с-силу, с-с-с коей не с-с-сравнитьс-ся ничто…
— У меня все это есть. Верни моего брата, если не хочешь снова пасть в заточение.
Глупец… Над тобою печать с-с-смерти… А ты требуеш-ш-шь ж-жизнь для другого…
Лаер усмехнулся и быстро прочел первую часть отрекающегося от призванной силы заклятия. Ослабив связь своего разума и разума этой магии. Заметавшийся поток опалил его лицо, поджег одежду. Лаер сбил жадные языки пламени. С усмешкой поглядев в расширенные глаза Хаоса…
— Верни.
Он больше не улыбался. Чувствовал, как связь между ними истончилась… Но он начал понимать, что загнать ее обратно будет совсем не просто.
Хорошо, что она пока не дошла до мысли, что если Лаер отречется от нее, она вовсе не падет снова в заточение. Но она этого не осознала, и Лаер мог пользоваться рычагом давления.
Ос-с-свободи меня…
— Выполни условие.
Где гарантии, ч-ч-что ты не з-загониш-ш-шь меня наз-зад?
— Ты не в том положении чтобы требовать гарантий. Я подарил тебе свободу, верни мне должок.
Время почти ис-стончило твою нить… Пус-с-стая ж-ж-жиз-знь, холодное с-с-сердце, мертвая душ-ша… Я верну твоего брата, и ч-что? З-зачем? Ты уж-же не увидиш-ш-шь его…
— Я прошу ему жизнь не для себя… Тебе не понять. Ты лишь хаос. Ярость, ненависть и жажда — вот и все что тебе знакомо…
А тебе раз-з-зве нет? — она неожиданно стала меньше, подвижнее. Шагнула к Лаеру из стены пламени, такая же обжигающая и светящаяся, но в остальном походившая на человека. — Я виж-ж-жу тьму в твоих глаз-зах, с-слыш-шу зас-стывший крик на лж-живых ус-стах, и чую кровь покрывающую твою гряз-зную душ-шу…
— Ты хочешь, чтобы я закончил заклятие? — Лаер оценивающе скользил взглядом по телу богини.
Не з-законч-чишь… Я твоя пос-следняя надеж-ж-жда… Я верну его… Если ты ос-с-станешь-шьс-с-я с-с-о мной…
Лаер издевательски расхохотался.
— Помниться, один муженек уже упрятал тебя под землю. А я жесток и коварен…
Мы похож-жи… — она неожиданно исчезла, и Лаер почувствовал ее руки на своих плечах, ее обжигающее дыхание на своей шее. — Ты не посмееш-шь из-згнать меня, слиш-шком алчен, слиш-шком падок до с-силы… Но с-скллько в тебе уникальнос-с-сти…
Лаер чувствовал, как одурманивает сознание этот странный, отдающийся эхом в голове сухой голос. Он бы потерялся в ее интонациях и силе, если бы не следил сквозь полуприкрытые глаза, как снова начавший распадаться Неван почти полностью не растворился в темно-зеленой дымке. Лаис возвращался.