Чтение онлайн

— Прикрывайся этим равнодушным видом сколько хочешь, братец, — проворковала она. — Но меня не обманешь. Скажи, каково это? — Она опустила руку к груди Дара и впилась в неё ногтями. — Когда снова и снова выбирают не тебя?

Дар молчал. Игла оглянулась, рванулась из рук Баяна, но поздно. Ласка, обнимающая Мяуна, Ветер, съёжившийся под столом, Дар с ненавистью глядящий в глаза сестре и вся комната исчезли.

Игла очутилась в просторной зале, залитого лунным светом терема. Все вокруг блестело и переливалось, щёлкали неизвестные механизмы, виноградными гроздьями спускались с потолка ниточки и ленточки, с нанизанными на них камешками, стекляшками, перьями и бусинами. По полу были разбросаны горы игрушек от обычных соломенных куколок и деревянных лошадок-качалок до невиданных прежде созданий, изображавших нарумяненных и улыбающихся людей так точно, что жуть брала. И все они были поломаны.

— Промахнулась с комнатой, ну, да ладно, — беспечно бросила Забава и легонько пнула, убирая с дороги, металлическую шкатулку с фигурками лошадок. Та зазвенела, покатившись к подножию игрушечной горы. — В этом тереме Морена меня заперла, когда мне было пять. Притаскивала мне игрушки со всех миров и исчезала прежде, чем я успевала ей хоть слово сказать. — Она подняла с пола оторванную голову куклы, покрутила в пальцах и отбросила в стороны. — Так что, не верю всему, что Кощей наболтал тебе про неё.

— Он ничего мне о ней не рассказывал, — осторожно ответила Игла, на всякий случай отступая подальше от Баяна, но тут же споткнулась о деревянного медведя без двух лап и едва не упала. Забава обернулась с удивлением, застывшим на лице.

— Взаправду? Он же её обожает, свою идеальную мамашу.

Игла оглядывалась по сторонам, пока они пробирались через горы брошенных игрушек.

— И ты... жила здесь совсем одна? — спросила она, надеясь разговорами сгладить страх, не отпускавший её с того момента, как она увидела Забаву и Баяна впервые.

— С прислугой и учителями. — Забава махнула в сторону тех самых странных, пугающе человекоподобных кукол в цветных платьях. Игла непонимающе покосилась на них, но спросить не решилась, что-то подсказывало, что ответ ей не понравится. — Потом, лет в двенадцать меня забрали в Храм Мудрости.

— Храм Мудрости? — Игла разглядела гримасу отвращения на лице Забавы при упоминании этого места. — Что это? Там тоже было плохо?

Забава снисходительно взглянув на Иглу.

— Любопытство кошку сгубило. Слышала такую поговорку?

— Хорошо, что я не кошка, — невозмутимо ответила Игла, а Забава рассмеялась и снисходительный взгляд превратился в игривый прищур, похоже, ответ ей понравился.

— По задумке волхвов, в Храме Мудрости людям полагалось учить нас человечности, а ещё — быть хорошими правителями. На деле же они издевались над нами, пороли, заставляли писать до тех пор, пока не сотрутся пальцы, или колдовать до тех пор, пока мы не начинали блевать кровью от истощения. Они ненавидели нас и боялись.

— Их сложно в этом винить, — пробасил Баян. — Если вспомнить, почему ты изначально попала в этот терем.

Забава бросила на него колкий взгляд, недовольная тем, что он затронул эту тему, но Баян этого не заметил, он перехватил вопросительный взгляд Иглы и с весёлой улыбкой пояснил:

— Когда ей было пять, она убила волхва и троих нянек, потому что не хотела учиться. Была как зверёныш. С ней никто не мог совладать, поэтому волхвы решили на время заключить её в тереме, чтобы она не навредила кому-то ещё. Они хотели, чтобы она начала подчиняться. Этого она никогда не умела.

— Я просто хотела играть! Я была ребёнком! — зашипела Забава. — И пока вы со Славной и Чернобогом развлекались, я осталась совершенно одна.

— Ты знаешь, что нам тоже было несладко, — покачал головой Баян, но Забаву это не утешило.

— Вы были вместе! — повторила она ядовито. — А я — одна.

— А Кощей? — спросила Игла, и при упоминании его имени Забаву передёрнуло.

— Его долго с нами не было, — ответил Баян. На его лице Игла не увидела презрения или ненависти, в отличие от Забавы, Баян не слишком переживал о младшем брате. — Нас Морена отдавала волхвам совсем маленькими, лет в пять-шесть или около того. А его отдавать не хотела, прятала в Нави до тех пор, пока боги сами не явились и не отобрали его. Сколько ему тогда было? — Он задумчиво покосился на Забаву. — Девять? Десять? — Баян усмехнулся. — Помню, три дня ревел как младенец, бился в двери и окна, грыз руки волхвам и звал мамочку.

— До его тупой головы никак не доходило, что его любимая мамочка больше за ним не придёт, — улыбнулась Забава и в её словах было столько злорадства, что сочувствие, которое невольно испытала Игла к её истории, растворилось без следа. Они — брошенные дети — были обижены на мать, и делали больно Дару, надеясь сделать больно ей. Но мать не останавливала их, не сердилась, не обращала на них внимания, и это злило их ещё сильнее. Интересно, знала ли Морена, что происходит? Хотела помочь Дару и попросту не могла, или вычеркнула его из жизни так же, как и остальных?

Наконец они добрались до резных дверей зала и вышли в длинный, тёмный, залитый лунным светом коридор. Бледные лучи серебряными лезвиями прорезались сквозь узкие окна-бойницы. Пахло морем и тяжёлой влагой. Игла остановилась у окна, но увидела только бескрайнюю черноту, посреди которой сияла белизной полная луна.

— Зачем я здесь? — спросила Игла, оглядываясь.

Забава тоже подошла к окну и прислонилась плечом к стене.

— Я же сказала, хочу сделать игру веселее.

Такой ответ Иглу не устроил. Она хотела знать настоящую причину.

— Если думаешь, что Кощей расстроился, то ошибаешься. Мы не настолько близки. Можно сказать, совсем не близки, — выпалила она с замирающим сердцем. — И книга. Мы нашли твой подземный город. Книга у Кощея, и он найдёт способ её прочитать и без моей помощи. Я ему не нужна.

Забава облизала губы, широко улыбаясь, — сказанное вселило в неё такую неподдельную радость, будто именно этих слов она и ждала. Это застало Иглу врасплох, — мысль о том, что она, сама того не зная, действовала чётко по чужому плану, вызывала неприятные мурашки. Обнадёживало лишь то, что Забава, судя по всему, не собиралась Иглу убивать. По крайней мере пока. Но что тогда было у неё на уме?