Чтение онлайн

— Я сейчас помру, долго ещё? — пропыхтела Игла, останавливаясь спустя бесконечное число пролётов, и уперлась руками в колени, чтобы перевести дух.

— Почти! — Дар перегнулся через перила и взглянул наверх. Он в отличие от неё даже не запыхался. — Ещё всего три этажа.

— Я буду ненавидеть тебя на три этажа больше, — простонала Игла, продолжая подъём.

— Ладно! — Дар вдруг развернулся и подхватил её на руки.

— Стой! Ты чего! — взвизгнула Игла, опуская влетевшую юбку, а он уже мчал её наверх, перепрыгивая через три ступеньки. — Я могу идти сама!

— Не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Три этажа ненависти — это слишком много.

— А тебе разве не всё равно? — надула щёки Игла, отводя взгляд.

Золотые глаза обожгли её.

— Нет.

Щёки Иглы вспыхнули, и она хотела уже взбрыкнуть и вырваться из рук Дара, но он сам опустил её — они добрались до вершины. Тут одна лестница заканчивалась и начиналась другая — приставная, которая вела к широкой дверце в потолке. Дар взобрался по ней первым и помог взобраться Игле. Они оказались в подобии круглой галереи, которая сплошь состояла из арок.

— Раньше чародеи наблюдали отсюда за звёздами, — сказал Дар, подходя к одной из арок. — Но и другие виды тут прекрасны.

Игла подошла ближе. И её ослепил алый закат, куполом раскинувшийся над полотном города, который с высоты казался не таким уж и бескрайним. Звуки ярмарки до башни не долетали, только ветер тихонько пел свою песню, кружась под потолком. Тихо. Спокойно. И потрясающе красиво. Дар прислонился к колонне скрестив руки на груди и наблюдал за Иглой.

— Подожди. Дальше будет ещё лучше, — сказал он и перевёл взгляд вдаль, на лес, за который медленно пряталось солнце. — Иногда мне жаль, что такую красоту нельзя поймать и спрятать в сокровищнице.

— Может быть, именно поэтому она по-настоящему ценная? — ответила Игла и повернулась к нему. — Потому что её невозможно заполучить? Сделать своей? Пленить?

Что-то промелькнуло в глазах Дара, болезненно-печальное и понятное только ему одному. Он обвёл взглядом лицо Иглы, ненадолго задержался на губах и вернулся к глазам.

— Возможно. Но, возможно, я никогда и не хотел её пленить.

— А чего же ты тогда хочешь? — спросила Игла, чувствуя как ещё пуще разгораются щёки под его взглядом.

— Чтобы она смотрела на меня так же, как и я на неё, — выдохнул Дар, горячо, будто не мог удержать слова, которые сами рвались с языка. Нахмурился, недовольный собой и отвернулся, глядя на солнце, которое уже совсем скрылось из вида.

Игла некоторое время смотрела на него, не зная, как быть и что сказать. Ей показалось или говорили они вовсе не о красоте заката? Щёки пылали так, что слезились глаза, а сердце выпрыгивало из груди и на закат Игла уже почти не смотрела, глядя куда-то вдаль своих перепуганных мыслей.

— Может быть... — тихо, на грани слышимости сказала она, пряча дрожащие руки в рукава. — Может быть, она смотрит.

— Думаешь? — спросил Дар после недолгого молчания, которое показалось Игле вечностью.

— Угу, — она кивнула, чувствуя себя до безобразия глупо. Боги, что она творит! Неужели она и правда решила, что Дар говорит о ней? Но спросить прямо Игла не решалась, боясь выглядеть ещё глупее. Но даже если и она угадала верно... не стоило ей этого говорить. Совсем не стоило. Это неправильно, неверно, опасно, это ни к чему не приведёт. Тянуться к Дару, всё равно, что бежать за закатом. Только сумасшедший решится на такое. Да и выбор, который будет стоять перед ней, уже стоит, это не принесёт им ничего, кроме боли и...

— И ей этого достаточно? — задал новый вопрос Дар и повернулся к ней. — Одного лишь взгляда ей достаточно?

У Иглы перехватило дыхание. Сердце сорвалось в галоп. Молчи. Молчи. Не смей. Так нельзя. Неправильно. Молчи!

— Нет, — выдохнула Игла, прикрыла рот ладонью и отвернулась, спасаясь от золотых глаз в темноте наступившей ночи.

Внизу, под её ногами лежал город, пылающий тысячами золотых огней. Они разгоняли тьму, переливались пожаром, сплетались в замысловатую паутину, словно звёзды на небе, но в сто крат ярче. Игла и представить себе не могла, что ночной город с высоты выглядит так завораживающе прекрасно. А потом Дар взял её за руку, и всё: город, звезды, закат, пение ветра — всё на свете перестало иметь значение.

***

Светозар сидел над книгой, перелистывал страницу за страницей, злясь на себя всякий раз, как это не получалось у него с первого раза. Бесплотное тело стало ещё большим бременем с тех пор, как он вновь испытал каково это — быть частью мира. И пусть это не принесло ему ничего кроме бед, он не мог выкинуть ту ночь из головы. Он должен найти сердце Дара, должен вернуть себе тело, он не может, просто не может жить иначе. И умереть он тоже не может. Эти мысли сводили Светозара с ума — они были мерзкими, самолюбивыми, трусливыми. Он никогда не был таким. Он ненавидел себя такого. Но разве это его вина? Игла не позволила ему умереть по-настоящему, значит, теперь он должен бороться за жизнь. Вернуться. Загладить свою вину перед ней. Вернуть её. Ведь она никогда не будет его, пока она такой. Ей милее другой — живой, пусть и без сердца, тёплый, способный дать ей то, чего он — мёртвый и жалкий — не может. И сейчас она веселится с ним на ярмарке, пока он вынужден прятаться тут.

Светозар со злостью захлопнул книгу. Вскочил из-за стола и попытался скинуть с него вещи, но не смог — упустил нужные мысли и вновь растерял способность прикасаться в миру.

— Ненавижу! — прорычал он, закрывая лицо руками.

— Кого, сладкий? Неужели меня? — послышался елейный голос, и Светозар стремительно обернулся.

Библиотека исчезла, исчез стол, книга и заснеженный пейзаж за окном. По знакомой спальне терема разливался аромат моря. На кровати, закинув ногу на ногу сидела Забава и лукаво улыбалась.

— Давно не виделись, сладкий. Соскучился?

— Ну, чего молчишь? Неужели не рад меня видеть? — Забава встала с постели и приблизилась к Светозару. В этот раз на ней было чёрное, похожее на дым платье, отчего кожа казалась ещё более бледной и безжизненной. Под глазами залегли тени, щёки впали, придавая ей измождённый вид. Она облизнула губы и обнажила плечо. — Разве не хочешь снова поиграть со мной?

Светозар сглотнул, но смерил ее гневным взглядом, наклонился к её лицу и тихо сказал: