Игрушка для Мастера
Шрифт:
– Неправда!
Девчонка зашипела от боли. Так, отлично! Порка отменяется. Я не садист.
Отложил лопатку, достал из сумки охлаждающий крем. Вот точно, детский сад! Еще осталось подгузники ей менять.
Наказать ее за дерзость и проявленное неуважение было нужно. Но кто сказал, что наказанием может быть только боль? Подчеркнуто медленно обошел вокруг скамьи. Снова взял в руки лопатку, несколько раз взмахнул ею в воздухе, так чтобы она видела. Дрогнули губы, скривились. Сейчас заплачет. Ненавижу слезы!
– Как ты думаешь, зачем я приказал тебе использовать мазь?
Тихий всхлип.
– Не реви! Мне не нравится красный распухший нос. Отвечай, зачем?
– Чтобы не было синяков…
– Мне плевать на твои синяки!
Ну не совсем, конечно. Нам не нужно, чтобы папочка заинтересовался, откуда у дочки сине-багровая красотень.
– Затем, чтобы я мог делать с твоей попой все, что мне заблагорассудится! А теперь я не могу. Ты понимаешь?
– Да…
– Опять забываешься!
Лопатка с мягким, но смачным шлепком приземлилась на ее задницу.
Девчонка истошно завизжала.
– Господин! Больно… как больно…
Да, все хуже, чем я предполагал.
Выдавил немного охлаждающего крема на ладонь. Подумал, добавил троксевазина. Начал мягко растирать ей кожу.
– Расслабься.
Всхлипнула. Но послушалась. Почувствовал, как уходит напряжение из мышц. Через пять минут она уже почти перестала шипеть, прикрыла глаза. Кожа выглядела гораздо лучше – синевато-желтый оттенок уходил, сменяясь розовым.
Что же мне делать с тобой дальше? Оглядел студию. На стене рядом со стойкой для девайсов висел большой моток веревки. То, что нужно! Давно хотел попрактиковаться в шибари.
Натянул трусики, освободил девчонку.
– Встань.
Она поднялась, исподлобья посматривая на меня.
Снял со стены веревку подошел к ней. Несколько минут разглядывал, придумывая, каким образом ее связать. Девочка уже почти не отрывала от меня взгляда. Точнее даже не от меня. От веревки в моих руках. Я пристально посмотрел в ее расширившиеся от страха глаза.
– Связывания нет в твоих хард лимит, не так ли?
Она помотала головой и нервно сглотнула.
– Можешь назвать свое имя и уйти. Или довериться своему топу. Решай.
Она опустила голову. Молчание.
И раз… и два… и три… и четыре…
Ну говори уже! И этот детский сад закончится…
А она вдруг сползла к моим ногам, прижалась лицом к коленям:
– Простите меня, господин… все, что пожелаете…
Дьявол… Ладно, шибари занятная практика, требующая сосредоточенности и внутренней гармонии. Практически йога.
Еще раз оглядел студию. Вот, то что нужно. Высокий стол, похожий на массажный, почти мне по пояс, обтянутый дермантином.
Поднял девчонку с колен, посмотрел ей в глаза. Страх осел на самое дно, затаился. Она мне не доверяла. Не приняла окончательно топ, не отдала контроля. Думала, анализировала, просчитывала варианты. Я знал прекрасно, как помочь ей забыть страх, отдать полностью себя в мои руки…
Но хотел ли я этого? Каждый раз, начиная новые отношения, я стремился к тому, чтобы нижняя приняла мою власть, впустила меня, растворила свою волю в моих желаниях. Замкнуть ее на себе, перестроить ее мир, стать его центром. Но впервые не это было моей целью. Слишком неправильной была моя игрушка. Слишком хрупкой и ранимой…
Мне тоже вдруг стало страшно. Впервые я осознал весь груз ответственности, что лежит на доминанте. Я никогда не задумывался о том, что происходит с моими игрушками вне сессий. Чем они живут, о чем думают, как существуют. А эта девчонка… такая юная, такая неискушенная. Я легко могу сломать ее. Заставить ползать у ног, вымаливать ласку или боль. Она очень отзывчивая. После первого же спейса подсядет на него как на наркоту…
– Одевайся! На сегодня все.
Ее глаза стали огромными от удивления. Непонимание, обида… Упрямо поджала губы. Открыла уже рот, чтобы сказать какую-нибудь дерзость. Переступила с ноги на ногу, и боль в заднице напомнила ей о последствиях.
– Господин… не прогоняйте… я хочу…
Шлепнул ее по щеке.
– Твое «хочу» осталось за дверью этой комнаты. Здесь могу хотеть только я. Только мои желания имеют значение. Ты выбрала сама. И никогда не поздно уйти. Только назови свое имя.
Надула губы, опустила голову. Обиженное пыхтение. Зыркнула на меня, опять открыла рот… Передумала. Поплелась к пуфику, где сложила одежду.
Я стоял, сложив руки на груди и смотрел как она неловко натягивает джинсы, футболку, надевает носки… И вдруг испытал какое-то новое для меня чувство… Жалость? Я пожалел свою игрушку?! Да что ж такое…
– Сядь.
Осторожно присела на пуфик. Тихонько охнула. Я взял стул и поставил рядом с ней.
Выдержал паузу. Девчонка не смела посмотреть на меня, но продолжала обиженно пыхтеть.
Поднял ее лицо под подбородок.
– У тебя были мужчины до меня?
Задохнулась. Уставилась на меня огромными глазищами.
– Отвечай!
Вздрогнула. Моргнула.
– Нет…
Святый Боже…
– То есть да… но не мужчины… мальчишки.
Выдохнул с облегчением.
– Расскажи.
Помялась, подбирая слова. Начала несмело и хрипло:
– В лагере. В Испании. Мне было пятнадцать. Ему семнадцать. Две недели. Потом разъехались по домам. Он даже мне не писал.
– И все?
– Нет… еще одноклассник. После вечеринки у него дома. Один раз.
Вот почему она такая узкая… У нее по сути не было никаких отношений. Не было ванили. Ей даже не с чем сравнить.
– Откуда такая тяга к Теме? Кто тебя надоумил?
– Подружка… у нее есть верх… уже год. Я еще много читала…