Имя мне Лёд
Шрифт:
– Да, госпожа, - эль'ера кивнула и отступила пропуска меня вперед.
Легко оттолкнуться от земли и одним прыжком оказаться на балконе своих покоев, находящемся над главным входом во дворец. Хрустальные льдинки, украшавшие его, звякнули от потока воздуха, пришедшего со мной. Но тут же задрожали от ветра, ворвавшегося следом.
– Подожди...
– Шептали мои губы.
– Я иду в Храм, подожди...
В голове пульсировала боль, тело ломило. Стихия требовала ответа, чувствуя, что я не оставлю больше этих детей на произвол судьбы.
– Дай лишь дойти до Храма...
Никто и никогда не должен увидеть, что может сделать Стихия с тем, кто представляет ее в этом мире. Никто...
Боль сводила судорогой мышцы, и я едва не упала, но собрала в кулак свою волю, продолжая идти к зеркалу, что стояло в глубине моей комнаты. Оно служило переходом в Хрустальный Храм.
Дойдя до него, сглотнула ком в горле и коснулась поверхности, которая моментально утянула меня внутрь так стремительно, что я и не заметила, как выпала на темные каменные плиты пола Храма.
Снежная, так звали стихию, была уже здесь, бросая от одной стены к другой, швыряя сгустки силы. Она словно не заметила моего появления, но я знала, что это не так. Она просто ждала момента...
Я села, подтянув колени к лицу, и сжалась, ожидая очередной порции боли от той единственной, кто имела настоящую власть надо мной и моим телом. Мой взгляд бездумно блуждал по Храму.
Хрустальный Храм... О нем ходили легенды, но никто не знал, как же он выглядит на самом деле. Никто не знал, что это мрачное, темное строение, находящееся внутри одного из горных пиков Каримшелль, ограждающих Льдиину от остального мира.
Никто не знал, что здесь славили стихии и проводили кровавые ритуалы для получения их силы.
Никто не знал... Кроме меня и богов.
– Ты нарушила обещание...
– Прошипела Снежная, скомканный вихрем опускаясь возле меня.
У Стихий нет лица, только белое пятно и множество рук-щупалец, цепляющихся за тебя.
– Да...
А что я еще могла ей ответить? Лгать? Какой смысл? Она все равно узнает правду. и накажет. Но гораздо страшнее.
– Ты должна поплатиться!
– Визгливый крик, режущий по ушам.
– Да...
Наказание всегда приходит. Чтобы ты не сделал, даже если это будет добрым поступком - наказание все равно найдет тебя. За все надо платить...
– Плати!
Удар по лицу, как плетью, обжигающий кожу. Еще удар, в низ живота. Меня отрывает от плит, швыряет по Храму, причиняя все новую боль. Ломая кости и нанося раны, из которых течет такая по-человечески красная кровь. Пожалуй, единственное доказательство того, что я все еще живой человек.
– Плати!
Из горла вырывается крик. Против моей воли, против желания, но я не могу его сдержать - я кричу. Сильно, отчаянно, страшно.
Вместе с криком вырывается кровь, Снежная в который раз сломала мне ребра и отбила все внутри. Она не щадила, никого и никогда, требовала постоянного подчинения. Стихия жестоко наказывала за любые ошибки...
Я знала это еще до того, как окунулась в ее силу. Знала, до того, как взяла этих детей или до того, как спасла Дель. Я знала.
И платила.
Отдавала кровь, отдавала боль, отдавала все, что могла отдать. Беззвучно плакала, роняя кровавые слезы, и отдавала. У меня не было выбора, давным-давно я сама лишила себя этой возможности.
Время растянулось в один нескончаемый миг боли, крови и слез. А затем все остановилось. Меня отшвырнуло к дальней стене Храма и Снежная опустилась рядом, ухмыляясь во весь рот. У нее нет лица, но я знаю - она ухмыляется.
– Ты будешь держать обещание?
– Требовательный голос, бьющий в виски как набат.
– Не знаю...
– Хрип, вместо прежнего властного голоса, больше я не могу издать.
– Ну что ж... Но ты знаешь, какое будет наказание. Это смягчает твою вину, - она опустилась передо мной и стала касаться отметин, оставленных ею на коже. Всегда так... Стихия лечит то, что можно увидеть, но никогда то, что скрывается внутри, под кожей.
Кожа исцелялась, раны затягивались. Исчезли почти все внешние повреждения, осталась только боль внутри меня, от отбитых органов и сломанного ребра, которое вполне вероятно могло снова проткнуть легкое.
– Можешь идти.
– Снежная оттолкнулась от пола и взлетела ввысь.
– Но помни, в следующий раз будет по-другому.
И стихия исчезла, оставив меня одну, на холодной каменном полу, истекающую собственной кровью. Иногда, очень редко, я все же сожалею о заключенной сделке.
Поднялась, с трудом заставляя тело повиноваться. Сломанное ребро отозвалось острой болью, а к горлу подступил ком тошноты, пополам с кровью. Интересно, Дель уже устроила детей? Только она сможет сейчас помочь мне, больше никого я не могу допустить до собственного тела.
Вдох, глубокий, разрывающий грудь новой порцией боли. И улыбнуться, что бы никто и никогда не понял, что тебе больно и плохо. Так меня учил отец. И так я поступаю до сих пор. Лишь Дель, так похожая на мою сестру, видела, что я тоже могу страдать, и мне тоже бывает больно.
Взмах руки и передо мной еще одно из зеркал-переходов. По гладкой поверхности пошла рябь и вот передо мною моя же комната, по которой мечется ветер, разбрасывая вещи. Еще одна месть со стороны Снежной.