Чтение онлайн

— Разумеется, помню.

— Не хотите ли изменить показания?

Одри нахмурилась.

— С какой стати?

— Как вы тогда объясните, что в этот промежуток времени вас видели въезжающей в парк на лошади? Вас сопровождал Сэффорд, тоже верхом. Он уже признал это.

— Сосчитайте до десяти! — велел я Одри. — И только потом отвечайте. А лучше до ста…

— Молчите! — зарычал на меня Перли. — Итак, что скажете, мисс Руни? Вы не могли не знать, что этот вопрос возникнет, и у вас наверняка заготовлено объяснение. Жду ответа.

Одри храбро повернулась к шпику.

— Может быть, кого-то подвело зрение? Кто тот человек, который утверждает, будто бы видел нас?

— Что ж, ладно. — Перли выудил из кармана лист бумаги, развернул его и покосился на меня. — Когда за дело берется ваш дородный босс, мы особенно внимательны к мелочам, — сказал он, показывая бумагу Одри. — Это ордер на ваше задержание. Вы — ключевой свидетель. Ваш дружок Сэффорд долго изучал точно такую же бумагу. Не угодно ли прочесть?

Одри оставила его великодушное предложение без внимания.

— Что это значит? — сердито спросила она.

— Это значит, что вы вместе со мной поедете в центр.

— Это означает также… — начал было я.

— Молчите. — Перли шагнул вперед и протянул руку, чтобы взять Одри за локоть, но она отпрянула, развернулась и энергично зашагала к двери. Перли последовал за ней, и они почти одновременно покинули кабинет. По-видимому, Одри решила, что наконец-то нашла способ встретиться со своим Уэйном.

Несколько секунд я сидел, поджав губы и разглядывая пепельницу на столе, потом без какой-либо конкретной на то причины покачал головой, снял трубку, вышел на городскую линию и опять набрал номер. Мне ответил сам Вулф.

— Где Орри? — раздраженно осведомился я. — Прилег вздремнуть на мою кровать?

— А где ты? — вкрадчиво поинтересовался Вулф.

— По-прежнему в кабинете Кейса. Тут та же бодяга. Еще двоих забрали.

— Еще двоих… Что? Куда?

— Да, двоих клиентов. В кутузку. Ряды нашей клиентуры катастрофически тают.

— Кого и почему?

— Уэйна Сэффорда и Одри Руни. — Я рассказал ему, что случилось, и добавил: — Итак, четверо из пятерых плюс Тэлботт закованы в цепи. Мы в дурацком положении, и у нас осталась только Дороти Кейс. Не удивлюсь, если и ее уже замели. Если вспомнить, какое у нее было лицо, когда она услышала, кто… Подождите минутку.

Мой доклад был прерван появлением легкой на помине Дороти Кейс. Сказав Вулфу, что перезвоню позже, я положил трубку и встал.

Дороти приблизилась ко мне. Она все еще была похожа на человеческое существо, хотя и не так разительно, как несколько минут назад. Заносчивости как не бывало, кожа ее приобрела светло-пепельный оттенок, глаза тревожно блестели.

— Мистер Дональдсон ушел? — спросил я.

— Да.

— Неудачный день выдался. Во всех отношениях. Теперь вот и мисс Руни сцапали вместе с мистером Сэффордом. Полицейские считают, что они рассказали далеко не все о том вторнике. Когда вы вошли, я как раз докладывал мистеру Вулфу…

— Я хочу встретиться с ним.

— С кем? С мистером Вулфом?

— Да, и незамедлительно.

— Зачем?

Черт побери! Она опять вскинула брови. По-видимому, ее человеческий облик был всего лишь тонкой оболочкой.

— Это я ему скажу, — заявила Дороти, давая мне понять, что я — ничтожество. — Я должна сейчас же встретиться с ним.

— Это невозможно, — ответил я. — Вы могли бы отправиться туда на такси, но лучше подождите, пока я заберу с Шестьдесят шестой улицы свою машину. Уже пятый час, и Вулф в оранжерее. Он не примет вас даже с учетом того обстоятельства, что вы — единственный наш клиент, который еще не томится в неволе.

— Но у меня срочное дело!

— У вас. Не у него. До шести часов у Вулфа нет и не может быть никаких срочных дел. Расскажите мне, я имею доступ в оранжерею. Хотите?

— Нет.

— Тогда я пошел за своей машиной.

— Хорошо, идите.

12

В три минуты седьмого Вулф спустился из оранжереи и присоединился к нам в кабинете. Пока мы добирались сюда на машине, Дороти успела дать мне понять, что со мной ей говорить больше не о чем. Наша беседа по пути свелась к двум фразам. Дороти сказала: «Осторожно, грузовик», а я ответил: «Не говорите под руку». Поэтому, хотя мы прождали Вулфа целый час, я ни разу не предложил ей выпить. А когда Вулф наконец вошел, приветствовал Дороти и разместил свои телеса в кресле за письменным столом, она первым делом сказала ему:

— Я хочу говорить с вами наедине.

Вулф покачал головой.

— Мистер Гудвин — мой доверенный помощник и услышит от меня все, что вы скажете, только немного позже. В чем дело?

— Но… это очень личное.

— Как и все или почти все, что говорится в этих стенах. В чем дело?

— Кроме вас, мне не к кому больше пойти, — заканючила Дороти и подалась вперед, едва не выпав из желтого кресла. — Я не знаю, что со мной будет, и должна это выяснить. Один человек грозится сообщить в полицию, что я подделала подпись отца на чеке. Он сделает это завтра утром.

Ее лицо снова сделалась похожим на человеческое, она смотрела на нас страдальческим взором.

— Вы действительно согрешили?

— Подделав чек? Да…

Пришел мой черед вскидывать брови.

— Расскажите подробнее, — потребовал Вулф.

История оказалась простой. Отец давал ей слишком мало денег, на роскошную жизнь не хватало, и год назад Дороти выписала себе чек на три тысячи долларов. Отец дознался и взял с дочери слово, что такое больше не повторится. Но недавно Дороти подделала еще один чек, уже на пять тысяч долларов, и на сей раз умилостивить отца оказалось значительно труднее. Но, разумеется, у него и в мыслях не было отдать родную дочь под арест. Спустя два дня после того, как Кейс вторично поймал Дороти на жульничестве, его убили. По завещанию все оставалось дочери, но душеприказчиком и распорядителем Кейс назначил поверенного по имени Дональдсон. По словам Дороти, отец не знал, что Дональдсон ненавидит ее. И вот поверенный нашел среди бумаг этот пресловутый поддельный чек с приколотой к нему собственноручной запиской Кейса. Поэтому сегодня днем Дональдсон заявился к Дороти и сказал, что, учитывая обстоятельства гибели Кейса, считает своим гражданским и профессиональным долгом сообщить о подделке полицейским. Разумеется, добавил он, это крайне неприятно, но ничего не поделаешь: долг есть долг.

Не скажу, чтобы я испытывал злорадство, занося эти позорные факты в свою записную книжку, но признаюсь честно: прослезиться они меня не заставили.

Получив ответы на все вопросы, какие только пришли ему в голову, Вулф откинулся в кресле и тяжко вздохнул.

— Я еще могу понять, — пробормотал он, — ваше желание разделить с кем-то свою беду и таким образом избавиться от очередной напасти. Но, даже согласившись вам помочь, я все равно не смог бы ничего сделать. Зачем вы мне все это рассказали?