Чтение онлайн

– «Нет! Потом всё вскроется! Нельзя! Нехорошо! Не по-честному!».

Он тоже был не прочь загрести жар чужими руками, а в противном случае, как поступали в прошлом многие советские люди, сделать так, чтобы ничего не досталось никому. Чтобы всем было не обидно и поровну.

Как говорится: ни себе, ни людям, зато честно!

Платон успел упредить его выводы, сделав первый, правильный, и потому выгодно отличавший его честность, шаг по направлению достойного выхода из создавшейся ситуации, стуча в окошко и спрашивая:

– «Девушка! А деньги когда брать будете?!».

Та, открыв окошко, и продолжая что-то обсуждать с подругой, совершенно невозмутимо протянула руку со словами:

– «Давайте! Сколько их!».

– «Все! Сколько надо!» – недоумённо ответил Платон.

Та быстро пересчитала их и также невозмутимо захлопнула окошко со словами:

– «Всё! Без сдачи! До свиданья!».

Платон облегчённо вздохнул. В этот момент, сразу понявший их промах и ставший совсем сумрачным, Сан Саныч с сожалением и не скрываемым раздражением, как змий искуситель, выдавил из себя:

– «Эх, дураки мы! Она, похоже, и не собиралась их брать! Ей совсем наплевать на казённые деньги. Их бы потом так и не нашли бы и списали на что-нибудь! А мы то, дураки! Честность проявили! Кому она теперь нужна-то! Это всё Вы, Платон Петрович!».

А тот невозмутимо и с улыбкой ответил алчущему старику:

– «Да будет Вам, Сан Саныч! Вы же сами первый проявили честность! А я уж за Вами! Мы же с Вами люди старой закалки!».

Тому очень понравилось его первенство в честности, и он самодовольно и гордо заключил:

– «Да! Вы совершенно правы, Платон Петрович! Мы же с Вами были, в конце концов, членами партии!».

Платон усмехнулся про себя: ты-то может и был членом, а я – коммунистом!

Этими изречениями они несколько успокоили друг друга, направляясь на склад для уточнения процесса погрузки и перевозки купленного товара.

В этот момент Сан Саныч даже и не вспомнил о бухгалтерии и о её весёлых обитательницах. Мысль о неожиданно не состоявшемся обогащении всё ещё терзала его, мешая созерцать окружающее и адекватно реагировать на возникающие ситуации. Платон это понял по кислому выражению его лица и рассеянности в поведении.

Желая успокоить и ободрить старика, он философски изрёк:

– «Представляете?! Что бы было, когда это всё-таки бы вскрылось?!».

Вздохнувший на этот раз с облегчением Сан Саныч, согласно добавил, невольно и себе приписывая благородство:

– «Да! Мы правильно сделали, что отдали!?».

Однако он всё же сокрушённо и завистливо добавил:

– «Да! Чудес на свете не бывает! К сожалению!».

Показав на складе документы и обсудив завтрашний процесс получения товара и времени его погрузки, компаньоны, уже совершенно спокойные и удовлетворённые, направились в полупустую заводскую столовую, молча переживая происшедшее с ними, каждый думая о своём.

Отобедав и подобрев, двигаясь на выход к заводской проходной, они начали понемножку, со смехом обсуждать происшедшее с ними.

По дороге Платон забежал в контору и позвонил сестре на работу, получив от неё окончательное приглашение, время и точный адрес встречи.

Долгой дорогой на трамвае к гостинице Платон полностью успокоился от пережитых эмоциональных потрясений, довольный своим поведением.

Зажмурившись от горячих лучей палящего Солнца, вспоминая свои дневные впечатления, он продолжил своё стихотворчество:

Но вскоре мелькавшие за окном постройки, пассажиры трамвая и лёгкая усталость отвлекли Платона от стихотворчества.

Он предупредил Сан Саныча, что вечером поедет в гости к своей двоюродной сестре и скорее всего у неё и переночует, а возвратится в гостиницу утром, к завтраку, к десяти часам. В случае изменений сообщит ему по телефону.

Тот, загадочно улыбаясь, одобрительно кивнул головой, думая о чём-то своём. По слащавому выражению его лица, переходящему в сладострастное, можно было понять, как он мечтает провести ночь один в двухместном номере. И это не ускользнуло от внимательного Платона.

Прибыв в гостиницу, он сразу же направился к прилавку в холле, где можно было приобрести какую-либо безделушку, и присмотреть что-нибудь для подарка сестре.

Он долго и внимательно всё осматривал, оценивая и прицениваясь.

Сан Саныч тем временем поинтересовался расписанием отбытия поездов на Москву и, не дожидаясь коллегу, проследовал в номер.

Молоденькая, лет 20-25-и, продавщица постепенно заинтересовалась личностью Платона.

Мельком взглянув на кисть его правой руки, она оживилась, оценивающе, с улыбкой осмотрела его с головы почти до ног, на мгновение задерживая взгляд на интересном месте, словно мысленно раздевая его и визуально рассматривая его роскошное тело.

Её широко раскрытые зелёные глаза несколько диссонировали с небольшим ростом и чёрными пышноватыми волосами, спадающими почти до плеч. Она была весьма симпатична и белокожа. Возможно не из местных – подумал Платон, заговаривая с нею и прося помочь выбрать подарок.

Та очень даже приятным голоском начала предлагать кое-что, мило улыбаясь, поинтересовавшись при этом, кому предназначается подарок.

Платон, выбрав его, заодно купил и карту Казани, при этом удовлетворив и нетактичное любопытство продавщицы: