Чтение онлайн

В эту ночь никто из взрослых не спал. Но не потому, что был устроен «праздник большого мяса» – какое там! При свете костров шла разделка бизоньих туш. Это было серьезным нарушением традиций, но Семен был непреклонен – вплоть до убийства или изгнания.

Головы, потроха и часть шкур он разрешил перетащить в жилища. Все мясо – на площадку остан-цовой террасы. Спросить «зачем?» осмелился только Хью, на что Семен ответил коротко и непонятно:

– Будем держать монополию на продовольствие!

Дальнейшие события разворачивались как на ударной комсомольской стройке. Или в колымском концлагере, борющемся за перевыполнение плана. От работ были освобождены лишь женщины с малолетними детьми. Все остальные трудились от зари до зари. Начатые, но незаконченные постройки на стоянке были развалены. Вместо них возведен один общий длинный дом с несколькими очагами, накрытый бизоньими шкурами. Места в нем должно было хватить на всех с запасом. Смысл этой «коммуналки» по замыслу Семена заключался в том, что все семейные и территориальные общности отныне отменяются (недовольные могут сваливать!), и образуется одна – с ним самим во главе. Но поскольку он почти бог (или не почти?), то у него имеется полномочный земной представитель – вот этот злобный парнишка по имени Хью.

Как только с обустройством стоянки было покончено, работы переместились на другой берег. Наверно, для неандертальцев происходящее было полным абсурдом. Они, впрочем, такими понятиями не оперировали. Семен же был непреклонен: четверо рубят, остальные таскают – туда, на высокую площадку, где лежит мясо. Те, кто таскать бревна не может, будут их ошкуривать, то есть сдирать кору – каменными рубилами, кремневыми сколками, да чем угодно, но чтоб была содрана! Затевая все это, Семен преследовал сразу две цели: сделать для людей «работу» – то есть занятие, не являющееся древней охотничьей магией, – нормой жизни, чем-то обыденным и привычным. А во-вторых, здесь была возможность реализовать давнюю мечту о нормальном доме – избе.

Троих подростков, вооруженных единственной лопатой, Семен загнал в яму на северном краю площадки и заставил ее углублять и расширять, превращая в небольшой котлован. Парни старались, но дело почти не двигалось, поскольку валуны и галька были сцементированы мерзлым песком. Тогда было приказано таскать хворост и жечь в яме большой костер – сутки непрерывно. Этого хватило, чтоб прогреть слой сезонного промерзания, и за несколько дней земляные работы были закончены. Яму заполнили кусками мороженого мяса, перекрыли бревнами, шкурами и засыпали снегом, оставив узкий лаз сбоку.

Никаких архитектурных излишеств Семен решил не устраивать. Вместо фундамента четыре валуна – краеугольные, так сказать, камни. На них первый венец бревен «в лапу», потом второй, третий и так далее до высоты двух с половиной метров. Потом настил потолка и еще четыре венца нетолстых бревен. Как соорудить нормальную стропильную систему без пилы и гвоздей, он придумать не смог. Поэтому организовал возведение плоского наклонного навеса укрепленного на стойках примерно в метре над последним венцом бревен. На первом этаже массивная дверь, открывающаяся наружу, и примитивная лестница из двух связанных бревен. Вместо окон – узкие горизонтальные щели. Щелей, впрочем, в стенах было с избытком, да и все сооружение совсем не выглядело шедевром, не говоря уж о том, что выполнено оно было из сырых мерзлых бревен различных пород деревьев. Тем не менее Семен надеялся, что в процессе «усадки и усушки» вся конструкция не развалится, а станет еще прочнее.

– Хороший пещера, – качал головой Хью. – Большой. Сверху стрелять, камни бросать – хорошо.

– В мое отсутствие можешь жить здесь. Баб-то себе присмотрел уже? Будешь своим людям мясо выдавать – по мере надобности или по своему желанию.

– Весна, лето – вода. Хью здесь, люди там. Ходить нет.

– Плавать будете через реку.

– Темаг плавать нет.

– Жрать захотите – поплывете! Я в лесу пару-тройку тополей подходящих высмотрел. Лодки делать будем – долбленки называются. Как раз до весны развлечений хватит. А остальные пусть бревна для забора таскают.

– За-бора – что?

– Ну, изгородь такая. Потом объясню – зимой ее все равно не построить.

Остаток зимы Семен провел в разъездах – мотался на упряжке между поселками лоуринов и неандертальцев. Дома нужно было соорудить щиты для женщин-воительниц и облицевать их металлическими пластинами. Освоить самому и показать другим приемы работы с этим защитным вооружением. Кроме того, Семен настоял на строительстве в поселке большого погреба-холодильника – как возле избы, только лучше. Идея заключалась в том, чтобы методом послойной оттайки выкопать приличный котлован, как следует проморозить грунт, а потом перекрыть яму так, чтобы исключить доступ теплого воздуха летом.

Первое появление в поселке бритого и стриженого Семена чуть не вызвало скандал. Лоурины никогда не стригутся и не бреются в обычном смысле этого слова. Когда растительность на голове начинает мешать жить – лезть в рот и в глаза, – ее укорачивают, прижигая головешкой или отрезая излишки кремневым лезвием. Избавиться от волос совсем никому никогда не приходит в голову, поскольку они считаются естественной принадлежностью личности, как, скажем, руки или ноги. В общем, встречающие оказались в двусмысленном положении: большинство признаков свидетельствовало о том, что прибывший является Семхоном Длинная Лапа из рода Волка (и, по совместительству, Тигра), но, с другой стороны, всем известно, что Семхон чрезвычайно бородат и волосат, а этот мужик – наоборот. Спасло ситуацию лишь то, что в племени не имелось ни одного заскорузлого законника и блюстителя чистоты нравов. В общем, скандал кое-как удалось замять – Семена признали Семхоном полностью, но не окончательно. То есть ему как бы дали испытательный срок, поверив на слово, что в ближайшее время он обретет свой прежний облик. Пока же этого не случилось, приходилось постоянно ловить на себе подозрительные и удивленные взгляды. Даже родной сын признал Семена не сразу – папа был не такой. Из всех членов племени ничего доказывать было не нужно лишь питекантропам и… Сухой Ветке. Для них, вероятно, Семен был хорош в любом виде.

С неандертальцами тоже забот хватало. Имея приличный запас мяса, которым, впрочем, они не распоряжались, охоту на солонце они не прекратили, но попытались сделать ее «ритуальной». В том смысле, что от туши берутся только «мистически» важные части, а остальное (то есть почти все) оставляется на месте. Бороться с этой традицией пришлось долго и упорно. Всех свободных мужчин Семен заставлял работать – заготавливать бревна для будущего частокола вокруг избы. Кроме того, лодки…

Первую – самую маленькую – долбленку Семен делал сам. С двумя огромными толстыми бревнами он заставил работать наиболее толковых мужчин-неандертальцев. Он был вовсе не уверен, что суда будут держаться на воде и что темаги согласятся учиться на них плавать. Тем не менее людей нужно было чем-то занять, и, кроме того, была задумка, что в случае успеха неандертальцы смогут водным путем снабжать лоуринов керамической глиной и кремневыми желваками из месторождения, расположенного выше по течению. Возникнет некое подобие товарного обмена, а это хорошая основа для взаимопонимания.

Весенняя распутица застала Семена в его избе на левом берегу реки напротив поселка неандертальцев. Здесь близ воды уже лежали три предмета, которые, по идее, предназначались для плавания по ней. Известно, что лодка-долбленка является самым примитивным плавсредством после плота, но… Наверняка в ее изготовлении имелись какие-то хитрости, которых Семен просто не знал. Не знал, но делал и других заставлял!

Лед на реке еще не вскрылся, но поверху пошла вода, которая залила ближайший луг. Для водных процедур время было совершенно не подходящее, но Семен решил ходовые испытания не откладывать. Только предварительно нужно разжечь на берегу приличный костер – для просушки и обогрева.