Чтение онлайн

– Бу! – с таким пугающим возгласом в окне появилась взъерошенная голова со страшно выпученными глазами.

Напугались и Гарет, и мастер Вавил: оба шарахнулись, уцепившись друг за дружку подальше от окна. А король Фредерик – причина их испуга – захохотал, сверкая белоснежными зубами, весьма довольный своей выходкой. Потом легко и бесшумно, словно кот, впрыгнул на чердак и закрыл ставни:

– Нельзя тебе на крышу, Гарет. Пока. И в следующий раз слушайся учителя. Он, как и я, плохого не посоветует.

– Когда ж мне будет можно на крышу? – надулся мальчик, недовольно пряча руки за спину.

– Обещаю: я тебе первому сообщу, когда будет можно, – вновь рассмеялся король, сел на узкую скамеечку у стены, и потянул из-под нее свои любимые сапоги – невысокие, со шнуровкой – стал обуваться (на крышу он всегда выбирался босиком: так было удобнее).

– Государь мой, – подал голос гувернер. – Хочу заметить, что в последнее время его милость лорд Гарет все чаще проявляет некоторую строптивость характера. Например, вчера вечером он отказался от вечернего молока, а сегодня утром не вымыл уши!

Фредерик нахмурил брови, глянув на покрасневшего сына:

– Ну и как это понимать? Ты забыл? Сегодня я планировал взять тебя на прием в Дом Хлебной Гильдии. И что? Ты намерен ехать туда с грязными ушами? – задав последний вопрос, он сердито дернул шнурки левого сапога, затягивая узел.

– Я исправлюсь! – выпалил Гарет.

– Это касается не только мытья ушей, – король строго поднял вверх указательный палец и взялся шнуровать правый сапог.

Мальчик понимающе закивал:

– Я не буду больше капризничать.

– Рад, что мы поняли друг друга, – смягчив тон, ответил Фредерик и похлопал сына по плечу. – Гарет улыбнулся, заблестел зелеными, как ягоды крыжовника, глазами. – А теперь, насколько я помню, тебя ждет математика?

– Государь, вы правы, – напомнил о себе гувернер. – Подошло время утренних уроков. Прошу вас, ваша милость, – и почтительно поклонился наследнику престола.

Королевич вздохнул и, буркнув «угу», побрел к лестнице, что вела вниз на галерею.

Ему было пять лет, и он больше любил проводить время с отцом, чем сидеть в классной комнате, слушая лекции по разным наукам, которые монотонно читал мастер Вавил. Поэтому и побежал Гарет с утра пораньше на чердак – очень уж хотелось лишний раз побыть рядом с Фредериком. Но больше всего мальчику нравились занятия в фехтовальном зале и езда верхом. А еще – сидеть рядом с отцом на мраморной скамье в парке (или на его коленях) и слушать занимательные истории о прошлых временах, особенно – о бесстрашных Судьях Королевского дома.

Фредерик так интересно рассказывал, что чудаковатый мастер Линар (королевский доктор и придворный изобретатель), услыхав однажды повествования короля, сказал:

– Все эти истории следовало бы записать в книгу да размножить. Очень уж они интересны и поучительны. Пусть бы их все читали, особенно – молодежь.

Король улыбнулся тогда на его замечание:

– Уважаемый мастер, если вы за это возьметесь, я присвою вам еще одно звание – придворного писателя.

– О, государь, это хлопотно и отнимет у меня то время, которое я берегу для своих технических и медицинских изысканий, – покачал головой Линар. – Почему бы вам самому не начать записывать свои же истории? Кто может сделать это лучше?

Фредерик рассмеялся:

– Вы думаете, у меня, у короля, больше свободного времени, чем у вас, доктор?

Он был прав. И Линар тоже согласился.

Король есть король. Это обычный человек, обремененный лишь своим маленьким делом, своей семьей и домом, может выкроить из жизни немного минут для чего-то отвлеченного. У короля же вся страна – это его семья, и надо стараться уделять внимание каждому, по мере сил и возможностей, даже в ущерб своим самым близким людям.

Фредерик понимал, что мало уделяет внимания Гарету. Да разве сложно было это понять? Одно нынешнее утреннее происшествие на чердаке сказало ему: «твой сын скучает, твой сын хочет быть с тобой, как можно чаще и дольше».

Он думал об этом, стоя на верхней террасе Зоркой башни, куда спустился вслед за сыном и гувернером с чердака. Опираясь локтями о балюстраду, молодой государь рассеянно смотрел на столицу своего королевства, над которой носились потревоженные им пестрые голуби.

«Вместо баловства в голубятне ты бы лучше лишний раз наведался к Марте и в детскую», – буркнул сам себе Фредерик. Однако тут же признался, что в последнее время ему частенько желалось хоть пару минут побыть наедине с самим собой, в тишине и покое. Когда-то, еще Судьей, он нередко пребывал в полном одиночестве, и оно никак не тяготило, наоборот, казалось обычным, естественным и очень полезным состоянием: ничто и никто не мешал думать, строить логические цепочки, принимать решения.

Так и теперь, гоняя птиц на башне и грызя при этом ореховое печенье, Фредерик пускал на волю свои мысли, решая довольно серьезные проблемы. Махая шестом с белой тряпкой на конце, он детально обдумал свою речь для собрания в Доме Хлебной Гильдии. Вопрос там планировали разбирать важный – выбор поставщиков пшеницы для королевских зернохранилищ.

Но после разговора с Гаретом думать о делах Фредерику совершенно не хотелось. Хотелось погрузиться в мысли о семье. Ведь у короля теперь был не один сын. И пусть младший Донат еще малыш-карапуз, которому и года не исполнилось, но ему тоже необходимо внимание отца. Как и супруге – черноглазой красавице Марте…

Донат родился холодным февральским утром.

Не стихала разъярившаяся за ночь метель, окна спальни, где рожала королева, были плотно закрыты и задернуты портьерами, а в камине трещали большие березовые поленья, передавая огромной комнате необходимое тепло.

Фредерик был с супругой в этот час – он так захотел. И как ни кричали на короля, совершенно не стесняясь, повитухи, государь нахмурился, топнул ногой и не вышел вон.

Сидя в изголовье супруги, держа ее за руку, он смотрел без отрыва в огромные черные глаза и улыбался, нежно, ласково, то и дело касаясь губами ее чистого белого лба, покрытого крупными горошинами пота.

Марта рожала тихо и спокойно, позволяя себе изредка лишь тяжкий вздох. И все шло хорошо. Ее пальцы крепко стискивали пальцы супруга, ее глаза наполнялись слезами, но не слезами боли.

– Это будет сын, – шептала она, целуя руку короля, – я хочу подарить тебе сына. Верного защитника стране, доброго друга и брата Гарету. Я смогу, смогу…

У нее все хорошо получалось, и через пару часов в королевской спальне громко заплакал сморщенный и красный младенец-мальчишка.

– Донат! Донат! – с восторгом объявил Фредерик, осторожно принимая от повитухи убранного в пеленки сына и целуя его крохотный нос. – Донат родился.