Чтение онлайн

– Красивый.

– И серебряный, - недовольно буркнул я в ответ.

– Теперь же это тебе ничем не мешает, - поморщилась Селеста, одевая золотую цепочку на шею. Мы встали и в последний раз взглянули на труп виверны.

– Да, не больно, но все равно неприятно.

– А что с телом?

– А что с телом? Пусть гниет себе, хотя с этой погодкой я поставлю на то, что наша виверна превратится в такую красочную ледяную статую. Обосрется же тот, кто сюда наведается после нас!

– Я так не думаю.

– Ох, вечно ты мне весь кайф обламываешь. Что, сложно подыграть?

– Иди ты.

– Угу. Иду. И ты иди, подальше отсюда. Пора возвращаться, а то старик Гедин не будет больше делиться с нами своими запасами. Эх, а винцо то у него лучшее, что я в жизни пробовал!

– Это точно.

– Только помойся перед этим, траханит от тебя просто жуть, а на роже столько крови, что тебя предпочтут сразу повесить, чем разбираться, чья она такая вышла.

– Помолчи, ради бога.

– Ба-ха-ха!

Мы вышли в туннель, наш посох все еще валялся на льду, слегка опаленный, но все равно целый. Ну, почти...

– Будем его брать?
– спросил я.
– Сложно будет без него шуровать обратно.

– Нет уж, - Селеста поморщилась, наблюдая, как под деревяхой образуется лужа зеленой слизи.
– Хочешь это трогать - вперед, только без меня.

– Любое желание дамы - за ваши деньги.

Селеста качнула головой, и мы двинулись прочь из логова дохлой виверны.

Всю дорогу обратно я думал. Большую часть времени я размышлял, о том, что случилось. Я ведь рассчитывал на привычную магию: молнии, взрывы, заклинания! А получил совсем другое. Свободу? Всего на пятнадцать минут! Но сработает ли это на трещине? Надеюсь, что да.

А потом я осторожно прикоснулся к разуму Селесты, и мне будто снова шибануло током. Я рассмеялся: гляди-ка, вот уже может скрывать от меня свои мысли!

Я вспомнил Марианну, Ольху, и развлекал себя тем, что сравнивал их троих. А что мне еще оставалось? Каждая из них заставила меня измениться. В последнем случае измениться физически, однако ж я чувствовал, что наши сознания влияют и друг на друга тоже.

Марианна... Это имя я всегда вспоминал с болью. Столько возможностей, столько пережитого, и, естественно, столько лжи и обмана! Мы с ней были похожи, мы оба олицетворяли собой дикую природу, вот только моя природа - исконное зло, ведь Волк - результат порочного развития магической чумы в разумах и телах обычных людей. И я - впрочем, как обычно - все испортил. Ну, да ладно, проехали, все равно я никогда не привечал лес и жизнь в грязи. Пусть себе развлекается со своим прехорошеньким Авианом, а мне и без нее нормально.

А Ольха? Прекрасные были времена! Она росла буквально у меня на глазах (и я сейчас говорю совсем не про тело) и прошла путь от обычной городской девчонки до вполне себе приличного проводника, и дальше до моей законной жены. В отличие от хищной подобно черной пантере Марианны она больше походила на такого злого ежика, который бегает по лесу и ищет, в кого бы воткнуть иголки. И в отличие от твердой принципиальной эльфийки, она была готова меняться и понимала, что порой необходимо делать разные вещи.

Ну, а теперь мы подошли к еще одной героине моей трагической пьесы - Селесте. Она еще оставалась для меня загадкой. Внешне она походила на обычную странницу, в прошлом искательницу приключений, пережившую много плохого, но я ощущал, как медленно меня опутывает паутина ее контроля.

Несомненно, я сравнивал ее с ткачихой, плетущей свои сети. Она много чем со мной делится, а скрывает и того больше. Взять, к примеру, хотя бы эти ментальные атаки на мой разум... Честно говоря, я боялся, что может со мной случиться, ослабь я себя хоть на несколько минут. Могу ли я ей доверять?

– О чем задумался?
– мы тем временем перешли хребет и уже видели вдалеке нашу деревню.

– Да так, - я кашлянул, пытаясь выдумать, о чем солгать.
– Сколько мы испытаний проходим в своей жизни? Сотни? Тысячи? И каждое по-своему меняет нас, делает другим. Но значит ли это, что в наших ошибках виноват кто-нибудь другой? Значит ли это, что эти испытания оставляют на нашей душе незаживающие раны, неизгладимые шрамы?

– О как, - удивилась Селеста.
– И что надумал?

– Думаю, нет. Я считаю, что самого себя надо воспринимать как данность, фигурку из воска, которую можно изменять и выкручивать, но эти трансформации вовсе не значат, что на воске остаются шрамы, э?

– Может быть.

Мы остановились, чтобы передохнуть, и Селеста достала из своей сумки немного мяса и воду, в которой бултыхались осколки льда.

– Наверное, себя можно - и порой даже нужно - менять, да и прошлое уже не вернуть. С каждым пройденным метром пути мы меняемся, но каждое изменение - неотвратная эволюция. Вот и все.

Женщина внимательно меня выслушала, а потом вдруг заливисто рассмеялась.

– Че ты ржошь?
– вспыхнул я, искажая слова.

– Да нет, просто... Ха!

– Вот снова!

– Успокойся, - женщина примирительно подняла руки.
– Я и не думала, что ты такой... философ. Большой злой Волк и мастер-демонолог любит вечерком посидеть у камина и излагать на бумаге мысли великого себя?

– Все возможно в этом сумасшедшем мире.

– Угу. Может, мне еще трубку в зубы взять и шляпу напялить?

– Э, женщина, хватит болтовни! До вечера осталось совсем чуть-чуть, а Гедин нас отпустил только до этого срока. Двигай булками, дорогая, скоро все закончится.

Женщина сглотнула. Она глубоко вдохнула и прошептала:

– Уже не терпится оказаться в другом месте.

– Тогда шевелись, мать твою!

К ужину мы дошли до таверны, заглянув на часок домой и приведя себя в порядок.

– Ну, девчонка, отдохнула?
– Гедин поставил на стол перед нами бутылку вина и ухмыльнулся, тихо посвистывая в отросшую бороду.
– Выпьем, и давай-ка шуруй работать!

Селеста фыркнула.

– Слушай, Гедин, нам надо поговорить.

– М?
– я мысленно толкнул ее в бок, наблюдая, как алого цвета жидкость льется в кружку.
– Кто отказывается от бесплатной выпивки, дурында? Глотни винца, а там мы его и разочаруем, а то щас скажешь, кто нам потом нальет?